— Папка! — Радостно вскрикнули два малыша и бросились обнимать и его. Тоже соскучились. И то, насколько искренне они проявляли свои эмоции зацепило даже достаточно «толстокожего» Ярослава. Он сидел в этой семейной идиллии, рядом с беременной супругой, смотрящей на него усталым, добрым взглядом… в окружении собственных детей и думал. Но не о том, где какую мельницу поставить и домик срубить. Нет. Он впервые всерьез задумался над воспитанием детей. Не обучением, а именно воспитанием. Ведь старшему уже было шесть лет. Скоро по обычаям тех лет он переходит под мужскую опеку. И что Ярославу с ним делать? Таскать с собой всюду? И рассказывать, объяснять, показывать… помогать начать мыслить пусть и не так, как он сам, но схожим образом? Но выдержит ли еще считай ребенок все тяготы походов? Пусть даже и совершенно недалеких…
Так или иначе, Ярослав загрузился. Задумался.
И мысли о воспитании сына привели его к мыслям об образовании в целом. И том, куда и как пойдет дальше его молодое государство.
Любому государству нужны образованные люди. Но образование — это труд и сложный технологический процесс. Люди не будут учиться просто так. Разве что из-под палки. Но в этом случае подобное образование превращается в фикцию и впустую потраченные ресурсы. Образование должно быть применимо практически, а не быть идеалистическим «сферическим конем в вакууме». Оно должно быть нужно и полезно для чего-то конкретного, прикладного, практически целесообразного. И если человек тратить свое время, свои деньги и свои силы на образование, то оно должно аукаться какими-то выгодами.
Да, без образования было нельзя. Его, без всякого сомнения, нужно было организовывать. Причем как можно более массовое. Но без идейных перегибов. Чтобы здравый смысл не подавлялся «высокими идеалами». Поэтому ликвидацией безграмотности в духе Советской власти он не считал нужным заниматься. Ведь большая часть его людей была задействована на работах, которые не требовали ни навыков чтения, ни письма, ни счета. Бери больше, кидай дальше. И таковых дел еще очень надолго хватит…
Мысли о более-менее массовом образовании тянули за собой целую вереницу проблем. Тут и учителя, и здания школ, и финансирование оных, причем адекватное, требовалось. И развитие книгопечатания, без которого массировать с высоким уровнем повторяемости учебники было невозможно. Ведь ручное переписывание — дорого, долго и неточно. Писцы ошибались. Писцы иной раз добавляли что-то от себя. Из-за чего каждая переписанная книга была уже своего рода новым произведением.
Кроме того, для образования требовалось создавать библиотеку с неким «парком» книг. Простого чтива. Пусть даже и развлекательного. Для чего нужно было переводить Античное наследие, которого в IX веке еще хватало. Да, намного меньше, чем в том же V–VI веке, но хватало. И многие утраченные к XX–XXI векам тексты все еще были доступны.
Конечно, Александрийская библиотека была сожжена арабами при завоевании города. Целенаправленно уничтожена. Но не вся. При тщательном обыске города удалось найти какое-то количество древних рукописей, которые хранили в частном порядке. Просто для статуса. И таких было много по разным влиятельным домам Европы, Северной Африки, Малой Азии и Ближнего Востока. А ведь было еще Персидское наследие, весьма кучерявое, но во многом выжженное в последующее тысячелетие. И всякого рода рукописи на санскрите, родом из северной Индии. Плюс, при желании, Ярослав мог заглянуть даже на Восток. В общем — было где развернуться.
А ведь кроме этих, уже существующих текстов можно было записать фольклор славян, скандинавов, балтов, угро-финнов и прочих. Просто для того, чтобы зафиксировать сказки и сформировать пласт чтива. Ну и «выдумывать» дальше то, что он сам когда-то читал. Пересказывать фэнтези с его эльфами и драконами Ярослав уже начал, когда делал хрестоматию для сына. Истории про далекий космос и приключения на далеких планетах. И многое, многое другое…
Сын… Он сидел с ним. Возился. А мысли постоянно и безудержно скакали. Надо воспитывать? И мысли тотчас же устремлялись детализовать все. Потом Ярослав брал себя в руки, отмахиваясь от этих мелочей. Снова возвращался к воспитанию и главным, магистральным идеям. Но только для того, что теперь уже перескачить на мысли о формирование среды, в которой его дети будут вариться. То есть, о том, как выращивать хотя бы элиту образованной. Вновь отмахивался от этих деталей. Вновь сосредотачивался на воспитании. И вновь уходил в детали, понимая, что для образованного и воспитанного человека требуются характерные развлечения. И нужно создавать хотя бы зародыш театра, консерватории, и так далее.
Наконец, плюнув, наш герой просто пошел спать.
Утро вечера мудренее. И утром он просто возьмет несколько листов бумаги и попытается изложить вдумчиво, системно и взаимосвязано весь тот сумбур, что лез в его голову. И подумать над тем, как это все реализовывать.
С тем он и заснул под мерное сопение прижавшейся к нему Пелагеи.
