После вопросов промышленных вернулись вновь к доспехам. Невольно. Потому что заговорили про катафрактов и волей-неволей коснулись конского доспеха.
Ярослав поведал Клавдию, что у него в плане полная реконструкция конницы, с формированием кроме катафрактов еще и улан с гусарами, на базе того, что у него имелось. Точнее уже не катафрактов, а кирасир, в которые он планирует переименовать этот вид конницы.
Всадник-кирасир с тяжелым защитным снаряжением. Длинное и тяжелое копье для нанесение тяжелого таранного удара с упором в крюк шинной кирасы. Длинный палаш у седла. Дротики. Тяжелые доспехи на мощном коне для пробивания строя.
Уланы представляли собой по задумке Ярослава линейной ударной конницей — облегченным аналогом кирасир. Длинное, но легкое копье для таранного удара с упором в седельную петлю. Чешуя на теле. Шлем общего образца. Круглый щит с плечевым подвесом и креплением на седло, при необходимости. Нагрудник у лошади и прикрытие морды. Палаш и дротики. Лук и обычный запас стрел.
Гусары же — легкие конные стрелки. Чешуя и шлем общего образца, как у улан. Палаш и круглый щит. Но главное их оружие — лук с двумя колчанами увеличенного объема.
Концепция Клавдию категорически не понравилась. Прежде всего из-за того, что ему большую часть снаряжения делать. Но выбора у него нет. Впрягся — вези.
— Такое чувство, что ты готовишься к какой-то безумной войне, — покачав головой заявил он.
— Пусть лучше все вокруг так думают, а войны не будет.
— Но зачем так надрываться? Никто ведь в здравом уме не полезет на тебя.
— Это сейчас. А через десять лет? А через полвека?
— А что будет через полвека?
— Все та же борьба за власть и деньги. Или ты думаешь, что иерархи церкви сложат лапки и более сопротивляться мне не станут? Отнюдь. Выждав момент, они постараются все переиграть по-старому.
— Да при чем тут они?
— При том, что они воду мутят и людей сподвигают на всякое. Не удивлюсь, если увидев, что я ослаб или умер, они попытаются уничтожить все, что мне дорого. День не может окончательно победить ночь. Так и война между людьми и культистами — бесконечна. Ибо слаб человек и легко поддается искушению вверить свою судьбу богам, а не творить ее своими руками.
— К счастью, меня это не касается.
— К счастью, ПОКА тебя это не касается, потому что я славно повоевал и многих своих недругов испугал. Но это — пока. И если повезет, то с ними столкнусь только в старости. Поэтому я и хочу максимально всех перепугать еще больше и предостеречь на как можно долгий срок. Поэтому мне и нужно перевооружение в столь сжатые сроки.
— Твой легион и так пугает всех вокруг.
— Как ты заметил — он один. Пока один. Ромейцы уже хотят создавать себе такой же. И могу держать пари — они одним не ограничатся. Поэтому пройдет лет пять-десять и в мире будет уже несколько легионов. Да, они будут уступать моему. Но не так уж и сильно. Что лишит мой легион подавляющего преимущества. И это — только у ромейцев. А ведь еще есть латиняне.
— Может быть нам не поставлять им доспехи?
— Почему? Обязательно поставлять. Это же какая выгода! Главное в этом деле находиться на шаг впереди. Хотя бы на один.
— Если ты говоришь, что через десять лет в мире будет уже несколько легионов, то… хм… через двадцать, они все будут снаряжены как ты своим сейчас заказываешь.
— Не все, — улыбнулся Ярослав. — А остальным мы сами им эти доспехи продадим.
— Но… — начал было говорить Клавдий и осекся.
— Да, — кивнул Ярослав. — Чтобы выиграть время. И сделать еще один шаг вперед. Чуть дальше. Дело в том, что я знаю еще одно достижение Чжунго. Порох. И если приспичит — перейдем на него. И далее. В общем — лет на сто пятьдесят — двести запас у меня есть. Не я, так дети и правнуки мои его реализуют. А что такое — две сотни лет быть впереди планеты всей по вооружению? За это время можно горы свернуть. Да так развернуться, что нас уже никто не сковырнет.
— Не знаю, — покачал головой Клавдий. — Мне кажется ты играешь в очень опасную игру. Лично я не видел никакого зла от священников и христианства.
— Так они тебя и не пытались убить. Ни тебя, ни твоих близких. А меня — пытались. И ты не знаешь, что они творили. У них руки в крови ничуть не хуже, чем у меня. Только я воин. А они несут мир, добро и любовь…
— Так это ты с ними на ножах, а не они.
— Нет. Это они пришли сюда, в тогда еще глухой медвежий угол и попытались меня убить.
Клавдий насупился. Но промолчал.
— Ты главное не бери в голову, — улыбнулся Ярослав, хлопнув его по плечу. — Мы с тобой делаем просто мощное ядро Великой державы. А это — большое дело.
— Или все же воюем с богами? — Поведя бровью, спросил Клавдий.
— Если бы я вел войну с христианами, то не носил бы его, — сказал Ярослав и продемонстрировал золотой крестик. Тот самый, который приехал с ним из будущего. — Я христианин. И верую во Всевышнего. Проблема у меня только со священниками.
— Все могут ошибаться, — поджав губы, произнес Клавдий. — И теперь, когда ты выжил и укрепился — они видят свою ошибку. Может быть ты дашь им шанс? Мне говорили, что они готовы на многое ради примирения с тобой.
