Вот мушкетеры – другое дело. Они строились по флангам баталии и вели огонь, отбивая атаки или стараясь расстроить ряды противника. После выстрела им следовало отходить назад для перезарядки, а потом возвращаться и делать новый залп. Глядя на них, Вацлав скоро пожалел, что не попал в мушкетеры, ибо такая служба показалась ему куда более занимательной. Впрочем, кто знает, может, со временем и с Божьей помощью ему и удастся сменить неповоротливую пику на тяжелый мушкет.
Пока же времени для сожалений и особенно для мечтаний у него было не так уж много. Ему и прочим новобранцам следовало многому научиться, а потому проклятый Нильс не жалел для них ни отборной ругани, ни увесистой палки. А когда учения заканчивались, неугомонный шваб тут же находил для новичков какое-нибудь иное, не менее тяжелое занятие. На это он был мастер.
Первый бой в качестве пехотинца он принял через две недели после вступления в банду. Они только перешли через границу Лужицы и устало двигались по дороге. Несколько раз их колонну обгоняли гарцующие рейтары, позади тащилась артиллерия, а они все шли и шли, и казалось, этот проклятый путь никогда не закончится.
Вражеская кавалерия появилась из ближайшего леса внезапно, да еще в такое время, когда рядом не оказалось ни рейтар, ни кого другого, способного помочь им отразить внезапную атаку. Только что они спокойно шли, мечтая лишь о привале и последующем за ним ужине, как вдруг воздух наполнился грохотом выстрелов, яростными воплями нападавших, криками паники и отчаянной руганью капрала Нильса. Некоторые из новобранцев, завидев, что на них несется неприятельская конница, в ужасе побросали оружие и попытались спастись бегством, но основная часть быстро построились и, выставив вперед пики, стали непрошибаемой стеной.
Вместе с ними оказался и Вацлав. Повторяя про себя все молитвы, какие только знал, он упер оружие в землю и, стиснув зубы, ожидал своей судьбы. Впрочем, противники и не подумали лезть на рожон, лишь гарцевали перед лесом пик и палили в пикинеров из пистолетов и ружей, выбивая из их рядов то одного, то другого солдата. Но на место павших тут же становились другие, так что лес пик перед врагом и не думал редеть.
Все же некоторому количеству неприятельских драгун удалось прорваться к пушкам, где они тут же принялись рубить канониров и ездовых. Те отвечали им выстрелами из пистолетов, отмахивались длинными банниками, отбивались шпагами. Некоторые попытались спастись бегством или же прячась под повозками с припасами, но основная часть артиллеристов стойко сопротивлялась, и скоро к ним пришла помощь. Затрубили трубы, раздался гул копыт, и все увидели, как к ним возвращается ускакавший было вперед эскадрон рейтар. При виде их вражеские всадники тут же ретировались, не принимая боя.
– А ты не такой уж и никчемный, – без тени улыбки на лице пробурчал Нильс, обращаясь к Вацлаву. – Пожалуй, со временем из тебя выйдет пикинер. Если раньше не убьют, конечно.
– Спасибо, капрал, – немного растерялся от такой «похвалы» Попел.
– На здоровье, – криво ухмыльнулся тот и принялся рассматривать одного из немногих убитых вражеских драгун. В отличие от кирасир или рейтар, единственной защитой того был жилет из толстой кожи, надетый поверх камзола, и кольчужная пелерина, едва прикрывавшая плечи.
– «Плащ епископа», – вспомнил ее название бывший студент.
– Точно, – кивнул Нильс. – Видел такие раньше?
– Не слишком близко, – отвечал Вацлав, сообразив, что капрал спрашивает о драгунах. – На Праздном поле они стояли с другого фланга.
– Проклятые ублюдки, – сплюнул старый вояка. – Если бы они спешились, то запросто расстреляли нас из своих ружей. Это тебе не пистолет, из которого надо стрелять, видя белки глаз противника!
– Тогда бы они не успели удрать от наших рейтар, – возразил пикинер.
– Тоже верно.
– А где были наши мушкетеры?
– Вот и мне интересно. Хотя думаю, это скоро выяснит капитан Штире, и кое-кому придется туго.
– А что будет с теми, кто бежал?
– Слушай, парень. Ты слишком много болтаешь, чтобы быть хорошим солдатом, но на этот вопрос я, пожалуй, отвечу. И вот что я тебе скажу. Ты очень скоро узнаешь их судьбу, и будь я проклят, если ты ее не запомнишь!
Так и случилось. Едва их колонна остановилась на привал, как появился профос Кирх и крикнул Вацлаву:
– Эй, мораванин, иди сюда!
– Зачем? – удивился тот.
– Затем, что так приказал капитан, – огрызнулся палач.
Как оказалось, Попелу и еще двум солдатам пришлось конвоировать незадачливых беглецов. Всего их оказалось четверо, точнее, прежде было пятеро, но один не дожил до экзекуции, получив несовместимое с жизнью отравление свинцом. Оказавшись перед строем, они бросились на колени, прося о пощаде, но натыкались лишь на враждебные или равнодушные взгляды наемников. Наконец капитан Штире объявил их судьбу:
