Губернатор наконецто раскурил трубку и повернулся к своему заместителю, некоему Сэмуэлю Шмидту, ганноверскому немцу, коему полностью доверял, насколько вообще можно было доверять людям, преданным лично тебе, а не государству. Был Шмидт на шведской службе, стал – на датской… Впрочем, государство – это слишком уж громко сказано! Не было здесь никаких государств, были частные торговые компании, иногда – с участием государственного (королевского) капитала. Шведская Африканская компания, датская, голландская, французская, прусская… курляндская даже.
Высокий, несколько сутулый, с большими залысинами, ныне скрытыми под пышным дорогим париком, Шмидт был из породы тех неоценимых исполнителейбюрократов, которые никогда не будут брать ответственность на себя, лишь послушно и вполне добросовестно выполняя все директивы начальства. Такие тоже нужны, и Шмидт здесь был вполне на своем месте. Предателем, как и все прочие, он себя не считал – шведы, датчане… Не один ли черт? Тем более, губернаторто – прежний!
Что же касается назначенного шведами Крузенштерна, то тот вместе с семьей и слугами отплыл обратно в Швецию на попутном судне. Точнее, был выдворен… или – отпущен, кому как милее. Конечно же, чести сего важного господина не был причинен урон – Карлофф вовсе не собирался ссориться с представителем влиятельного дворянского рода.
Сэмуэль Шмидт совсем недавно овдовел, да так потом и не женился, хотя был еще не так уж и стар – чуть больше сорока лет. Две дочери его были давно выданы замуж и жили в Ганновере.
– Так что будем делать? – выпустив дым, Карлофф с надеждой посмотрел на Никиту Петровича. Потом перевел взгляд на Герхарда Ланца…
А на кого ему еще было смотреть? Не на бюрократов же!
– Можно собрать подкрепления по факториям… – предложил Ланц. – Но это долго.
Губернатор вновь перевел взгляд:
– А ты что скажешь, Николаус?
– Я тут вдруг вспомнил тетушку Мгвангу… Ну, знаешь, черная такая толстушка!
– Кто же не знает тетушку Мгвангу! – положив на стол потухшую трубку, хмыкнул Карлофф.
Сэмуэль Шмидт тоже улыбнулся. Видать и он – знал.
– Ну, ну, Ник! И что же тетушка?
– Знаешь, Хенрик, почему магистрат в Геморее совершенно спокоен? Хотя у них очень маленький гарнизон…
– Да не тяни же, капитан!
– Черные воины! – ухмыльнувшись, бросил Никита Петрович.
– Черные… воины? – осунувшееся лицо губернатора озарилось самой радостною улыбкою, какая бывает, когда после долгой разлуки встретишь вдруг самого родного человека.
– Черные воины! – громко повторил Карлофф. – Черные воины… Черт! Да ты тысячу раз прав, дружище! Вот именно… И я даже знаю, у кого их взять! Правда, денег понадобится немало. Но другого выхода нет… Сэмуэль! Примерно прикинь расходы. Сколько запросит вождь за полтысячи человек? Думаю, этого будет достаточно. Тем более, только на время.
– Вы имеете ввиду господина Нгоно Макиату, вождя футу? – дотошно уточнил Шмидт.
– Да, да, его. Мы ведь лично знакомы! С ним можно иметь дела… Ник, дружище, именно у этого вождя я когдато купил все эти земли! И сделка была честной.
Помощник поправил парик и скептически скривил губы:
– Вождь Нгоно Макиата, насколько я знаю, деловой человек. И вполне расчетливый, выгоды своей не упустит. А денег – увы… Если бы в следующий сезон…
– Макиата поверит и в долг, – прищурился Карлофф. – Правда, придется ехать самому… И составить все закладные. Сэмуэль! Займись бумагами, останешься за меня! Ланц!
– Да, господин губернатор?
– На вас – гарнизон. И, если что – продержаться до прихода подмоги.
– Продержимся, господин губернатор! Моим парням не впервой.
– Ну, вот и славненько, славно… Николаус! Ты – со мной! Макиата уже наверняка наслышан о твоих подвигах. Он очень уважает таких, как ты! Очень.
– Что ж, – Бутурлин согласно развел руками.
А куда денешься? Надо, так надо.
– Выступим в путь утром! А сейчас, думаю, пора вернуться к обществу. Дамы заждались!
Все же были устроены танцы. Правда – с черными музыкантами, игравшими менуэт! Тамтамы, еще какието маленькие барабаны, бубны, свирели. Выходило весьма неплохо – женское общество оценило.
Хоть и не совсем привычный бал, не как в Европе в лучших домах, но все же, все же… Приходилось соблюдать церемонии. Первый танец Бутурлин танцевал с Мартой. Падам, падам, падам… папа…
К вечеру ушлая девушка уже успела подобрать себе платье – жена одного из ратманов подарила свое старое. Все равно она уже в него не влезала! А Марта – влезла. Даже пришлось ушивать – с чем прекрасно справилась Квада…
Блестящесерое, отделанное кружевом и серебристой тесьмой, с пышной юбкой и с весьма смелым декольте. Вот это платье, так платье! Не какаянибудь там драпировка…
Пожалуй, Марта была самой красивой на этом балу! Да не пожалуй, а точно. Кавалеры глаз с нее не сводили, записывались в очередь…
– Вы танцуете менуэт, фройляйн?
– О, да!
– Тогда разрешите? Меня зовут Сэмуэль. Сэмуэль Шмидт. Можете называть меня просто – Сэм…
