Государство полностью

Но эти недостатки неизбежны в первой фазе коммунистического общества… Я остановился… на «равном праве» и «справедливом распределении»… для того чтобы показать, какое большое преступление совершают, когда… стремятся вновь навязать нашей партии в качестве догм те представления, которые в свое время имели некоторый смысл, но теперь превратились в устарелый словесный хлам… идеологически[ий], правов[ой] и прочи[й] вздор, столь привычны[й] для демократов и французских социалистов.

Помимо всего вышеизложенного, было вообще ошибкой видеть существо дела в так называемом распределении и делать на нем главное ударение»[189].

Как и можно было ожидать, Энгельс проговаривается — яснее и точнее: «Представление о социалистическом обществе, как о царстве равенства… теперь должно быть преодолено, так как оно вносит только путаницу»[190].

Возьмем два «параметра» сравнения, например заработную плату, с одной стороны, и отдачу от инвестиций в образование — с другой. Если оплата всех видов работы одинакова, то отдача от вложений в образование для конкретного вида работы должна быть неодинаковой (если образовательные требования различаются для разных видов занятости, что зачастую и происходит), и наоборот. Эти два равенства являются взаимоисключающими. Если предложить людям выбрать более эгалитаристское из двух альтернативных правил, многие люди, если не большинство, выберут одинаковую заработную плату каждому («каждому человеку — равную оплату»), а не одинаковую заработную плату за одинаковое образование («равное образование — равная оплата»). Можно назвать множество причин для того, чтобы отдать приоритет одному правилу перед другим, но, по-видимому, невозможно утверждать, что любовь к симметрии, порядку и разуму способна повлиять на выбор одного или другого правила. Симметрию между образованием и заработной платой (нейрохирург зарабатывает гораздо больше, чем работник авто-мойки) и симметрию между человеком и заработной платой (нейрохирург и работник автомойки зарабатывают одинаково) невозможно упорядочить по степени симметрии, порядка или разумности.

Когда некое равенство, симметрия или пропорциональность может соблюдаться только за счет нарушения другого, равенство как таковое, очевидно, бесполезно в качестве критерия превосходства одного или другого. Любовь к равенству не лучше в качестве руководства при выборе между альтернативными формами равенства, чем любовь к детям — при принятии решения об усыновлении конкретного ребенка. Апеллирование к рациональности просто требует некоего порядка, но не конкретного порядка, исключающего любой другой. Об этом очень ясно написал сэр Исайя Берлин в своем эссе 1956 г. «Равенство»: «Если нет достаточных оснований этого не делать, то… будет рациональным обращаться с каждым членом данного класса… так же, как с любым другим членом этого класса». Однако «поскольку каждый индивид принадлежит более чем к одному классу — на самом деле к теоретически бесконечному числу классов — то любое поведение может быть отнесено к общему правилу, требующему равного обращения — поскольку неравное обращение с членами класса А всегда можно представить как равное обращение с ними, если рассматривать их как членов некоторого другого класса»[191].

Симметрия требует, чтобы всем работникам платили одинаковый прожиточный минимум; среди «работников» есть «квалифицированные» и «неквалифицированные», а среди «квалифицированных» есть труженики и бездельники, те, кто работает давно, и новички, и так далее. Разумные люди обнаружат в категории «работников» достаточную степень неоднородности для того, чтобы утверждать, что исходное правило равенства между работниками или просто между людьми следует заменить другими правилами равенства — между квалифицированными работниками с одинаковым стажем работы в одной и той же отрасли и т. д., — чтобы каждое правило устанавливало равенство в рамках того класса, к которому оно относится. Хотя любой класс можно разбить на любое число других классов, реальной причиной подразделения класса «работников» и замены одного равенства несколькими является то, что, как можно показать, этот класс является слишком неоднородным, и более nuance[192] классификация будет точнее соответствовать достоинствам работников и позволит получить более рациональные формы равенства. Но это просто мы так говорим; другой разумный человек может утверждать обратное; мы оба будем демонстрировать «любовь к порядку» по Берлину, чувство симметрии, лежащее в основе предпосылки о равенстве. Мы говорим «черное», он говорит «красное», и никакое третье лицо, призванное рассудить нас, не сможет направить нас к некоему общему критерию, который поможет решить, какое из отстаиваемых нами равенств более рационально, более симметрично.