Двадцать лет назад, в августе 1991 года, c ликвидацией ГКЧП, по сути, завершилась история
СССР. Все, что происходило в следующие несколько месяцев, вплоть до спуска советского
флага, было предопределено в августе. Когда демонтаж прежней системы власти шел полным
ходом, стало доступно огромное количество дел в партийных архивах. Читая эти документы, я обратил внимание на частое упоминание одной фамилии – Смиртюков. Ему единственному, помимо членов Политбюро, направлялись самые секретные решения этого высшего
руководящего органа страны. А секретарям и заведующим отделами ЦК КПСС предлагалось
согласовывать с ним самые важные планы и постановления.
Столь значительный политический вес не вполне соответствовал должности Смиртюкова –
управляющий делами Совета министров СССР. Я начал расспрашивать о нем деятелей
недавнего прошлого. Недруги бурчали: "Он много на себя брал". А те, кто знал Смиртюкова
близко, восхищались его феноменальной памятью, благодаря которой он помнил едва ли не
все решения правительства за все время его невероятно долгой работы в Кремле – с 1930 по
1990 год.
Ветераны рассказывали истории о поразительном влиянии, которое Михаил Сергеевич
Смиртюков имел на членов советского руководства. В 1950-х годах к нему в кабинет
однажды зашел с новым проектом министр финансов СССР Арсений Зверев: "Миша, ты
знаешь, я тут такую замечательную штуку придумал!.." А тот отвечает: "Знаю. Опять
советскому человеку в карман хочешь залезть". Зверев обиделся и ушел. Но свой проект
больше никому не предлагал.
Был и другой случай. К Смиртюкову пришел молодой сотрудник Совмина и рассказал, что
курируемое им министерство требует срочного выделения дополнительных ресурсов и что на
документах есть резолюция самого Брежнева, гласившая, что нужно помочь. "Что делать?" –
спросил сотрудник. "Положи бумаги на окно, – спокойно ответил Смиртюков. – Если сырье и
оборудование действительно нужны, попросят еще раз. А если министр подсунул Леониду
Ильичу свою писульку на визу, чтобы создать себе на всякий случай запас, поерзает немного
и успокоится".
Встретиться со мной Михаил Сергеевич согласился скорее из любопытства: его живо
интересовало, что я вычитал о нем в партийных документах. Но мало-помалу он
разговорился и начал рассказывать о себе и своей работе. Конечно, о чем-то бывший
управделами умалчивал. Но и в том, что он рассказал, поместилась почти вся советская
история: за 60 лет в Кремле Смиртюков не работал только с первым и последним
руководителями советского правительства – Лениным и Павловым.
Наши беседы о советских премьерах публиковались во "Власти" в 2000 году, но с тех пор
едва ли стали менее актуальными. Смиртюков родился до возникновения СССР и успел
увидеть его распад, а его жизнь сама по себе – важная часть истории государства,
закончившейся ровно 20 лет назад.
Мы собрали прежние публикации, дополнили эпизодами, о которых Михаил Смиртюков
рассказывал позднее, а также его воспоминаниями о детстве, юности и Великой
Отечественной войне. Получился целый номер, который мы и предлагаем вниманию
читателей.
"Я по молодости считал, что так оно и должно быть"
Михаил Сергеевич Смиртюков прожил 95 лет и всегда говорил, что крепким здоровьем
обязан предкам и пристрастию к пешим прогулкам. О начале жизненного пути – от
церковного служки и самогонщика до студента МГУ и сотрудника аппарата Совнаркома –
он рассказывал обозревателю "Власти" Евгению Жирнову.
"Наш уезд называли кулацким"
Так откуда же начался ваш путь в Кремль?
Родился я 13 сентября 1909 года в селе Говоренки Калужской губернии. Потом, правда, наше
село во время разных реформ административного устройства страны и изменений границ
входило в разные области и в конце концов оказалось в Одоевском районе Тульской области, в который входит и до сего дня. Семья наша была крестьянской. Мать моя Прасковья
Павловна никогда в школе не училась и до самой смерти оставалась неграмотной. А вот отец
Сергей Иванович окончил четырехлетнюю школу. Образование его в наших местах по тем
временам считалось немаленьким, и он смог устроиться лесничим в лесную контору. Вот
только проработал он там сравнительно недолго. В бурю упавшее дерево привалило ему
ногу, и он так и остался искалеченным на всю жизнь. Он переменил несколько мест, пока
наконец в 1916 оду не попал на Дудоровский стекольный завод в Брянской губернии.
Благодаря хорошему умению считать и красивому почерку его приняли на работу
конторщиком. В конторе работало десять счетоводов, которые, считая на огромных
деревянных счетах, вели всю заводскую бухгалтерию. Считали они так быстро, а костяшки
на счетах стучали так громко, что, когда они работали, создавалось впечатление, будто
строчит пулемет.
Как тогда жил российский служащий?
В заводском поселке было всего несколько зданий, отличавшихся по своему виду от
крестьянских изб. В отдельном доме жил хозяин завода, в другом – главный инженер,
главный бухгалтер и начальники цехов. А в третьем доме жил священник. Все остальные
служащие и рабочие жили в бараках. Наш, например, состоял из трех квартир. В центральной
