остался нереализованным: из-за участия в подпольной партийной работе он не окончил
Петербургский политехнический институт. Например, Вячеслав Михайлович ввел систему
ускоренного оформления решений правительства. В один из столов в зале, где проходили
заседания Совнаркома, был встроен скрытый микрофон, и секретарь заседания тихо диктовал
только что принятые решения машинисткам, находившимся в соседнем помещении. Там же
сидели юристы, которые выверяли текст. Потом отпечатанные карточки с решениями
приносили Молотову, он вносил свою правку, и к концу заседания его протокол был готов. И
все без задержек тут же отправлялось исполнителям – в наркоматы и на места.
Без обычных бюрократических проволочек?
Все знали, что Молотов не терпит никакой неряшливости. Ни в работе, ни в одежде. Сам он
всегда был одет скромно, но опрятно. И требовал того же от других.
А как он выражал свое недовольство?
Ругался. Сурово, но интеллигентно. Мне раз тоже крепко досталось. Почему-то никого не
оказалось на месте: управляющий делами был в командировке, а его заместитель болел. И
докладывать Молотову "почту" – документы, требовавшие его подписи, отправили меня. А
что я мог доложить? Опыта у меня тогда было немного, лет пять всего в Совнаркоме
проработал. Подаю документ, он задает вопрос, а я ничего не могу пояснить. Я же был
референтом по труду и социальными вопросами, а там что-то о тяжелой промышленности.
Второй раз, третий. Он разозлился так, что начал заикаться больше обычного. "Вы, – говорит,
– не работник Совнаркома, а грузчик. Зачем вы приносите бумаги, в которых ничего не
понимаете?!" Упрек был, конечно, не совсем справедливым, но я понял, что надо больше
заниматься всеми отраслями хозяйства. Доставалось, кстати, не только сотрудникам
аппарата. Я знаю немало случаев, когда Молотов жестко распекал наркомов.
Фото: РГАКФД/Росинформ / Коммерсантъ
"Весь народ считал Молотова человеком номер два в руководстве страны. И мы в аппарате
правительства видели, что до определенного момента так оно и было"
А если внушение не помогало?
Если человек не справлялся с работой, Молотов заменял его без лишних разговоров. Причем
никакие прежние заслуги в расчет не принимались. Одно время управляющим делами был
бывший заместитель заведующего секретариатом Молотова Арбузов. Солидный,
рассудительный дядька. С Молотовым проработал много лет. Но новую должность не
потянул. Будь он, к примеру, в более поздние времена приближенным Брежнева, к нему
приставили бы пару толковых замов и оставили бы его в покое. А Молотов через четыре
месяца снял Арбузова с работы. А всего в Совнаркоме за то время, когда его возглавлял
Молотов, сменилось семь управляющих делами. Для сравнения: у Сталина за двенадцать лет
было два управляющих, а я был управляющим делами двадцать пять лет при трех
председателях Совета министров. Шестнадцать лет с одним Косыгиным. Молотов был очень
требовательным к людям. Но без малейшего чванства. Он мог зайти в кабинет любого
сотрудника аппарата. Присядет на край стола, спросит о делах, заинтересованно выслушает и
обязательно посоветует что-нибудь дельное. После таких бесед работать плохо было как-то
стыдно.
А простой сотрудник Совнаркома мог попасть на прием к Молотову?
Легко. Я проработал в Совнаркоме полгода, когда мне пришла повестка из военкомата. Иду к
управляющему делами Совнаркома Керженцеву, говорю, что считаю себя обязанным
отслужить, как положено, в армии. Платон Михайлович на меня руками замахал: "Ты что, –
кричит, – мы только начали омолаживать аппарат, ты только в курс дела начал входить.
Дадим бронь, и все. Иди, работай". Ну я молодой был, в тонкостях этикета не искушенный.
Кабинет Молотова – в другом конце коридора. Захожу в приемную. Говорю секретарю, что я
такой-то, прошу товарища Молотова принять меня по личному вопросу. Секретарь, ни слова
не говоря, вошел в кабинет, буквально через минуту выходит и распахивает дверь: "Входи".
Молотов вышел из-за стола, пожал руку и спрашивает: "Ну, что случилось?" Объясняю. "А
почему вы хотите пойти в армию?" – спрашивает. "Во - первых, – говорю, – считаю, что мне
нужно пройти эту школу. А во-вторых, неудобно мне секретарю комсомольской организации
Совнаркома за бронь прятаться. Какой я подам пример другим?" Молотов, ни слова не
говоря, снял трубку "кремлевки", набрал номер Керженцева, и говорит ему: "Тут у меня ваш
сотрудник – Смиртюков, – Керженцев, видимо, начал излагать ему свои доводы, но Молотов
перебил его. – А я согласен не с вами, а с ним". И положил трубку. Спросил меня: обеспечена
ли моя семья жильем? Нам с женой и дочкой только что дали одиннадцатиметровую комнату
в коммунальной квартире. После студенческих общежитий это было раем. "Ну, отслужите и
возвращайтесь, – говорит. Керженцев - прав. Молодые кадры нам очень нужны".
Судя по тому, что вы рассказываете, Молотов чувствовал себя в Совнаркоме полновластным
хозяином. А как же руководящая роль Сталина?
Вы знаете, тогда весь народ считал Молотова человеком номер два в руководстве страны. И
мы в аппарате правительства видели, что до определенного момента так оно и было. Все
