Вполне очевидно, что эта военная организация должна была оказать заметное влияние на формы селевкидской колонизации. К сожалению, сведения, которыми мы располагаем в этой области, пока еще скудны и могут быть поняты лишь при широком применении гипотез. Но прежде всего надо правильно ставить вопросы. Большая часть современных исследователей говорит о воинах-колонистах в том или ином государстве древнего мира так, словно за этим общим обозначением скрывается вполне одинаковая система. В действительности же μάχιμοι фараона, эти воины, не получавшие жалованья, но имевшие доходы от земельных участков, представляют собой организацию, отличную, например, от солдат-мамлюков, которые получали свою долю от земельного налога. Одно дело жители военно-административных пограничных округов Габсбургов (confins militaires) или русские казаки, владевшие землями на условии наследственно-военной службы, другое — солдаты-земледельцы маршала Бюжо (Bugeaud), которые после истечения срока службы рассматривались как обычные поселенцы. Однако все эти категории и еще ряд других в равной мере являлись «военными поселениями». Поскольку нет никаких оснований полагать, что Селевкиды доктринерски придерживались только одного типа военной колонизации, необходимо рассмотреть каждое свидетельство в отдельности и попытаться уловить его социологический смысл.
Здесь пойдет речь только о сельской колонизации. Поскольку poleis, основанные Селевкидами, оставались вне системы военного набора, они будут рассмотрены отдельно. Остановимся прежде всего и главным образом на «македонской» колонизации, которая должна была обеспечить царям основную силу их армии — фалангистов.[602]
К сожалению, цивилизация Верхней Сирии при Селевкидах почти совершенно неизвестна.[603] Раскопки Апамеи и Антиохии до сих пор не привели к открытию памятников эллинистического периода. Между тем именно Северная Сирия, основная часть державы, должна была иметь большое «македонское» население. Географические наименования в этом районе, заимствованные в большинстве случаев из Македонии, показывают, что Селевкиды стремились воспроизвести здесь свою далекую родину. В «Селевкиде» они основали только четыре полиса: Селевкию, Антиохию, Лаодикею, Апамею. Эти города были одновременно и центрами соответствующих сатрапий. Но вокруг каждого из этих полисов было несколько эллинских поселений. Так, «Ларисса, Касиана, Мегара, Аполлония» являлись составной частью Апамеи, и Страбон называет Касиану, откуда был родом Диодот Трифон, «укрепленным пунктом Апамейской области».[604] Трудно сказать, подразумеваются ли здесь места, зависимые от города Апамеи, или населенные пункты одноименной сатрапии. К тому же неизвестно, каковы были юридические отношения этих поселений с Апамеей при селевкидских царях. Около 143 г. до н. э. Ларисса оказалась в состоянии войны с Апамеей.[605]
В интересующем нас плане существенно то, что в Верхней Сирии вне poleis были эллинские поселения, которые, вероятно, играли роль в пополнении армии. Так, например, мы узнаем, что в 221 г. до н. э. в составе войска, собравшегося в Апамее и предназначенного для похода на Восток, был отряд из 6000 киррестийцев, т. е. уроженцев Киррестийского района, расположенного между Аманом и Евфратом, получившего название по имени одного города в Македонии. Жители его с гордостью называли себя македонянами.[606] Но что касается Сирии, то отсутствие свидетельств вынуждает довольствоваться комбинацией более или менее правдоподобных гипотез. Зато известно еще около десятка сельских поселений «македонян», расположенных в Лидий и Фригии.[607] Так, в административных списках периода Римской империи встречаются Macedones Hyrcani на Гирканской равнине и Macedones Cadieni в Лидо-Мисийской области. Каков был статус этих общин при Селевкидах? Обычно их считают «военными колониями». Как это часто бывает, одним и тем же термином обозначают весьма различные по сути реальности в зависимости от хода мысли автора. Некоторые полагают, что это нечто похожее на римские coloniae militum, т. е. предоставление земельных участков увольняемым со службы солдатам.[608] Так, Аттал I, чтобы освободиться от своих галльских наемников, дал им «хорошие земли для устройства».[609] Так, Герод I поселил своих уволенных в отставку всадников в Габе Галилейской.[610]
Другие сопоставляют «военные колонии» с римскими limitanei. Одновременно солдаты и земледельцы, размещенные на постоянное жительство, они защищали границу от галатов или Атталидов.[611]
