Однако все эти колонии имели характер мирных поселений. Часто они находились на равнинах, как, например, Тиатира или Гирканис.[612] Некоторые были расположены в глубине Лидии, на расстоянии двухсот километров от галатской границы.[613] Они не могли также служить оборонительными постами против Атталидов, если исходить из одной только хронологии, не говоря уже о соображениях военного характера: ведь вплоть до смерти Филетера в 263/62 г. до н. э. Пергам был составной частью державы Селевкидов, в то время как такие колонии, как Тиатира или Стратоникея, в районе Каика,[614] были основаны в Лидии задолго до поражения Евмена I.
Третья точка зрения — уподобление селевкидских колонистов клерухам Лагидов.[615] Их представляют резервистами, которых призывали в строй, когда того требовали обстоятельства. Но такого рода военные поселения обычно организованы на военный лад даже в мирное время, касается ли это военно-административных пограничных округов Габсбургов в XIX в. или птолемеевских клерухий двумя тысячами лет ранее. Египетский клерух даже в чисто гражданских документах всегда обозначается официально как лицо военное: «Аристомах, македонянин из отряда Этеонея». «Македоняне» же Азии, напротив, образуют территориальные корпорации, сообщества, издающие декреты в честь «граждан». Тексты, относящиеся к селевкидским и атталидским колониям, не содержат никаких указаний на военный характер этих населенных пунктов. Правда, во главе корпораций стояли «стратеги». Но это звание в указанный период уже не обязательно обозначало военную должность. Единственный текст, упоминающий военных в селевкидской колонии, отличает их от колонистов; речь идет о следующем посвящении: «Офицеры и солдаты македонян Тиатиры царю Селевку».[616] Таким образом, эти военные составляли только часть македонского населения Тиатиры. Это вполне укладывается в военную систему Селевкидов. Авторы посвящения представляют собой военный контингент, набранный при Селевке I (или II), подобно тому как из жителей Лариссы в Сирии набирался первый отряд конницы. Одна Атталидская надпись представляет собой важную параллель к селевкидскому документу. Это посвящение «солдат Паралии», принявших участие в какой-то экспедиции Аттала II в 145 г. до н. э. Эти «солдаты из Паралии» тоже были поселенцами, мобилизованными для похода во Фракию и благополучно возвратившимися домой.[617]
Ощутимое доказательство такого толкования дает декрет города Амфиссы в Фокиде.[618] Между 189 и 167 гг. до н. э. амфиссяне издали декрет в честь врача, практиковавшего в разных городах. Этот благодетель именуется: Μηνόφαντος ’Αρτεμιδώρου Μακεδών ‘Υρκάνιος (Менофан, сын Артемидора, македонянин, гирканец). Каким образом военный колонист, обязанный постоянной службой в своем поселении и даже клерух Лагидов, мог годами жить в Греции, оказывая медицинскую помощь больным? Очевидно, что
По такому же типу земледельческих колоний Селевкиды насаждали поселения и других народностей, не македонян. Из декрета Смирны о предоставлении гражданских прав жителям Палеомагнесии видно, что последние получили от Антиоха I земельные участки и что эти наделы были свободны от десятинного налога.[619] В этом случае речь явно идет о военных колонистах, ибо в декрете содержится обещание снабдить не имеющих средств «наделом всадника». Тем не менее эти колонисты ни в коей мере не дублируют птолемеевских клерухов. Они не представляли собой резервного войска. Напротив, их селение было защищено не только стенами, но и тремя отрядами солдат. Жители Палеомагнесии, именуемые на всем протяжении документа οι οικουντες εν τωι χωρίωι («живущие в этой местности»), могут быть только гражданскими лицами. Сама официальная номенклатура подтверждает это.[620] Гражданских лиц этих, снабженных наделами, связанными с воинской повинностью, можно сравнить с селевкидскими колонистами Тиапиры, с «македонянами» Лидии или жителями Лариссы в Сирии. Они тоже были крестьянами, владевшими землей на условии предоставления какой-то части рекрутов во время набора.
