Само собой разумеется, что имевшие характер политической уступки юридические обязательства туземных властей приходить на помощь суверену, за что они вознаграждались царскими привилегиями, при некоторых обстоятельствах менялись. Так, Деметрий I, оставив Ионатана Маккавея правителем Иерусалима, просит в то же время дать ему контингент в 30 000 евреев, которые «будут вписаны в царские войска».[570] Эта армия очень пригодилась бы ему в борьбе против Александра Балы. Но Ионатан не принял предложений Деметрия, и еврейские вспомогательные войска присоединились к армии Балы. Деметрий II получил от Ионатана 3000 человек в обмен на обещание эвакуировать цитадель Иерусалима.[571] В принципе оказание помощи монарху было обязательным и, худо ли, хорошо ли, соблюдалось до тех пор, пока царская власть была прочна. Когда Антиох VII в 137 г. до н. э. прибыл в Сирию, Симон Маккавей сразу же предложил ему 2000 человек в помощь для осады города Доры. Но царь отказался от этого предложения, ибо принятие помощи означало бы признание Симона правителем Иудеи.[572]
Эти вспомогательные отряды, по-видимому, подчинялись туземным командирам.[573] Области, находившиеся под непосредственным управлением царя, например домены, вероятно, поставляли в армию людей, более или менее добровольно шедших на военную службу, подобно системе, существовавшей при Цезарях или при королевском строе во Франции.
Обязаны ли были эллинские и эллинизированные города посылать контингенты в царскую армию? У них было местное ополчение. Деметрий II был вынужден разоружить силой жителей Антиохии.[574] Посидоний описывает, как выглядели эти воины во время гражданской войны между Апамеей и Лариссой: висящие сбоку кинжалы, небольшие копья, покрытые ржавчиной и грязью, большие шляпы с козырьком, дававшие тень.[575]
Отдельные отряды этого греческого ополчения иногда оказывались в селевкидской армии. Так, в военном смотре в Дафне в 167 г. до н. э. участвовал трехтысячный отряд конницы, составленный из граждан.[576] В армии Деметрия III находились граждане Антиохии.[577] Поражение Антиоха VII в парфянской войне, рассказывает Посидоний, ввергло в печаль весь город Антиохию: не было дома, не затронутого этим несчастьем; женщины оплакивали своих мужей, сыновей, братьев.[578] При Деметрии II, во время войны с евреями, селевкидский полководец командовал контингентами городов.[579] Наконец, в одной надписи из Милета сообщается, что отряд граждан этого города сражался под началом Селевка I в Верхней Азии.[580]
Следует ли отсюда, что города, входившие в состав державы, регулярно поставляли контингенты в царскую армию? Вряд ли. Прежде всего при перечислении царских войск в официальных документах не называются эти воины — граждане городов. Они не упомянуты ни при Рафии, ни при Магнесии, ни во время войны против Молока при Антиохе III. Точно так же воинская повинность никогда не упоминается в перечне различных обязанностей городов при даровании им царских привилегий. Отсюда можно было бы заключить, что контингенты городов в селевкидской армии, например отряд милетян при Селевке I, представляли собой скорее исключение, чем правило, и что граждане Антиохии, служившие в этой армии,[581] поступали туда добровольно. Однако парфянский поход Антиоха VII, это последнее усилие сохранить в составе империи восточные провинции, был, по-видимому, предпринят с помощью контингентов сирийских городов.[582] В последний период существования династии только города располагали еще денежными и людскими ресурсами, которых недоставало царям.
Обеспечить себе, содействие городов, династов и туземных народностей можно было с помощью привилегий и увещеваний. Численность наемников определялась денежными средствами, которыми царь располагал. В 191 г. до н. э. Антиох III «подарками и угрозами» заставил галатов «поставить ему солдат».[583] Селевкиды были в состоянии легко обеспечить себя конницей, легкой пехотой и даже гоплитами.
