Прежде всего эту функцию осуществляли расположенные в них гарнизоны, затем сами города — фактом своего существования. Защищенные крепкими стенами, они были недоступны для варварских отрядов, не имевших осадных сооружений. Можно было не опасаться сговора между греческими колонистами и мародерами-варварами. В случае опасности население занимало укрепленные посты. Точно так же римские колонии в долине реки По, например Кремона или Плаценция, преграждали варварам путь в Италию. Города, расположенные на границе с варварами, освобождали царей от необходимости содержать армию прикрытия.
Таким образом, как при сельской колонизации, так и при основании городов связь между наделением земельными участками и обязанностью колонистов оказывать военную помощь царю была у Селевкидов лишь косвенной. Различные варианты такого же типа колонизации можно обнаружить и в клерухиях классической Греции, и в римских колониях, в городах, основанных в средние века, в гражданской колонизации Алжира и т. д. Тем самым селевкидская колонизация существенно отличается от системы, где земельный участок дается на условии наследственной службы в семье получателя. Подобная феодальная система применялась не только в средневековой Европе, но и в державе Хаммурапи, в военно-административных пограничных округах (
В предшествующих параграфах я не использовал сведения, которые можно извлечь из изображений на стелах, найденных в Сидоне, хотя существует мнение, что изображенные там воины представляют наемников, служивших в селевкидской армии.[634] Очень хотелось бы этому верить, но остаются некоторые сомнения. Эта общепринятая интерпретация не опирается на сколько-нибудь серьезные доводы.[635] Памятники эти могут, правда, быть датированы селевкидским периодом,[636] но ничто не мешает отнести их к III в. до н. э., когда Сидон подчинялся Птолемеям. В настоящее время этот вопрос представляется неразрешимым. И все же я полагаю, что сидонские стелы позволяют сделать ряд наблюдений, интересных для изучения эллинистической армии.
Прежде всего отчетливо видно различие между наемниками и вспомогательными войсками. Последние, в общем, включены в армию в силу личной заинтересованности и индивидуально. Здесь пять человек из Кавна, один критянин, один из Тиатиры, один фессалянин, лакедемоняне, карийцы, писидяне.[637] Но двое писидян — один из Малой Термессы, другой из Бальбуры — названы «писидийские союзники».[638] Они, таким образом, принадлежали к отряду, поставленному городами Писидии.[639] Оба были гоплитами. Они снабжены большими овальными щитами, а боевое их оружие — большое треугольное копье.[640] Тит Ливий называет писидийских солдат в армии Антиоха III
Все остальные солдаты, изображенные на сидонских стелах, вооружены копьем и не имеют меча.[643] Таким образом, они относятся к легковооруженной пехоте и коннице. Важно отметить эту специализацию, деление на «копейщиков» и «тяжеловооруженную пехоту». У всех одинаковое обмундирование: туника, плащ, высокая обувь на шнурках, каска с полями.
Из папирусов известно, что в армии Лагидов были военные сообщества. В Сидоне тоже имелись
Основное значение сидонских стел в том, что они сохранили для нас изображения солдат эллинистического периода. Пусть читатель обратится к репродукциям этих памятников.[647] В этих стелах поражает прежде всего то, что почти все солдаты изображены вместе со своими оруженосцами. В исторических трудах и руководствах по античности слишком часто забывают, что греческого солдата всегда сопровождали в походе: пехотинца — слуга, который нес его щит и копье; всадника — его оруженосцы. Стелы из Сидона наглядно свидетельствуют об этом факте, и мы должны учитывать его, если хотим понять социальное и экономическое положение наемника[648] или должным образом оценить, какими возможностями располагали античные штабы.
Чтобы определить численность армии, надо удвоить, а если учесть тыловые службы, и утроить сообщаемое в источниках число воинов. Если в битве при Рафии принимало участие 60 000 сирийских солдат, находившаяся там армия Антиоха III должна была насчитывать около 200 000 человек. Отсюда понятно, насколько обременительными были для казны эллинистического государства военные расходы. Принимая на службу наемника, приходилось брать на себя содержание по меньшей мере двух человек.
