Во время войны жили главным образом за счет ресурсов соответствующей страны.[670] Но при этом необходимо было так вести себя, чтобы не терять симпатии населения. Продовольственное снабжение армии поэтому во многом зависело от доброй воли городов. Антиох III поблагодарил жителей Иерусалима за то, что они в 200 г. до н. э. «в изобилии обеспечили содержание наших солдат и наших слонов». В 190 г. до н. э. город Теос предоставил селевкидскому флоту вино в изобилии.[671] Во время одного из азиатских походов Антиоха III, вероятно против Ахея, пергамский царь Аттал I снабдил сирийцев хлебом и деньгами.[672] С другой стороны, провинции державы, даже отдаленные, должны были посылать деньги, ткани и другие предметы снабжения находившейся в походе армии. Так, в 273 г. до н. э., когда шла война с Египтом, правитель Вавилонии распорядился о таких поставках войскам, находившимся в Сирии.[673] Количество подлежавших поставке предметов, вероятно, распределялось между общинами, ремесленниками и т. д., как это делали в Египте в случае войны.
Обычно военные действия происходили только в хорошее время года. При виде врага армия разбивала из палаток лагерь, защищенный оборонительными сооружениями, и там располагали обоз и багаж воинов.[674] Во время военных переходов останавливались в домах частных лиц. Нетрудно понять, что освобождение от таких постоев было завидной привилегией.[675]
Осенью войска занимали зимние квартиры независимо от того, возвращались ли они в Сирию[676] или оставались в районе театра военных действий.[677]
Весной армия собиралась заново. Так, например, во время похода Антиоха III в Грецию сборным пунктом для сирийских отрядов, разбросанных зимой 192/91 г. до н. э. большей частью по городам Беотии, была указана Херонея.[678] Такое рассредоточение армии могло оказаться для нее роковым. Так, войска Антиоха VII, рассеявшиеся зимой во вновь завоеванной Месопотамии, были, по словам античных историков, уничтожены в один день жителями городов, где они были расквартированы, приведенными в отчаяние вымогательством солдат.[679] Чтобы регулировать весьма трудную проблему взаимоотношений между солдатами и их квартирными хозяевами, пункты постоя были подчинены специальным комендантам.[680]
Солдат получал от фиска паек натурой (μετρήματα) и денежную плату (οψώνια).[681] В 164 г. до н. э., готовясь к походу против евреев, Антиох IV мобилизовал войска во всей державе и «дал им οψώνιον на год вперед».[682] По-видимому, плата выдавалась ежемесячно и только за время действительной службы.[683] Призываемый в армию солдат получал от фиска аванс или подарок.[684] Небесполезно, может быть, напомнить, что плату получали не только профессиональные воины, но и новобранцы. В 221 г. до н. э. отряды, которым не было выплачено жалованье, взбунтовались.[685] Нет никаких данных о ставках солдатского жалованья у Селевкидов. Известно только, что были служаки, которые, подобно римским
В одном тексте упоминаются пиршества, организованные для солдат одним из приближенных Антиоха VIII. Каждый стол был рассчитан на 1000 человек. Там распределяли большие хлебы и мясо и подавали вино, смешанное с пресной водой. Пирующих обслуживали воины, исполнявшие в этом случае роль слуг.[687] Эта картина празднества, нарисованная Посидонием, позволяет предполагать, что в повседневной армейской жизни солдаты готовили еду из личных запасов и питались более или менее индивидуально. Перед походом солдаты получали свой рацион авансом. Антиох I однажды приказал взять с собой продукты на четыре дня.[688] Антиох VII во время парфянского похода устраивал ежедневно общие трапезы, на редкость обильные.[689]
В награду за службу царь раздавал знаки отличия, например золотые кольчуги, серебряное оружие, венки, или увеличивал жалованье.[690]
Эти награды обещали перед битвой тем, кто проявит храбрость.[691] Армия сама себе воздавала почести и оповещала о своем успехе, воздвигая трофей в честь одержанной над врагами победы.[692] Но что больше всего прельщало солдат — это военная добыча. В принципе добыча, как в других эллинистических государствах и Риме, принадлежала государству. Так, после подчинения Иерусалима власти Селевкидов Антиох III приказал вернуть свободу «тем, которые были уведены из города и проданы в рабство», не только «им, но и родившимся у них детям, и вернуть им отнятое имущество».[693] Деньги, вырученные при продаже пленных, поступали в фиск.[694] По Апамейскому договору Антиох обязан был вернуть римлянам пленных без выкупа.[695] Но какая-то часть добычи по праву или без права попадала в руки солдат, которые собирали таким образом богатства — предмет хвастовства наемников-бахвалов в эллинистической комедии. Источники сообщают, что во время парфянского похода Антиоха VII простые воины скрепляли обувь золотыми пряжками, пользовались серебряной посудой и т. п.[696]
