Сведения о повседневной жизни армии, которые можно почерпнуть в источниках, касаются по большей части того, что не нуждается в подтверждении определенным текстом. Само собой разумеется, что ставили часовых и аванпосты,[697] что существовал секретный пароль[698] и т. д. Историки упоминают военную музыку,[699] барабан, подававший сигнал к атаке[700] или сигнал ее отмены, глашатаев, военный клич, который издавали, устремляясь на врага. Профессиональное обучение солдат происходило во время походов, на зимних квартирах.[701] При случае царь производил смотр, войска проходили перед ним в парадной форме, сверкая золотом и серебром[702] В то же время селевкидский солдат, подобно римскому легионеру, привлекался к общественным работам. Так, город Лисимахия был отстроен воинскими частями.[703]
Заслуживают, однако, внимания следующие детали: в селевкидской армии были переводчики, объяснявшие приказы командиров солдатам различной национальности.[704] Не исключено, что даже в Сирии местные крестьяне говорили по-арамейски и лишь с трудом понимали греческий язык.[705]
Можно было предвидеть, даже не имея опоры в источниках, что в армии практиковались связанные с гаданием жертвоприношения[706] и что армия, спасшаяся от врага благодаря поднявшейся морской волне, должна была принести благодарственную жертву Посейдону.[707] Но кто мог бы предположить, что Антиох I приказал своей армии перед Дамаском отпраздновать «персидский» праздник.[708] О царском культе в армии сообщают два текста. В договоре между Смирной и «магнетами» Синила указывается, что последние, т. е. солдаты стоявшего в городе гарнизона, должны были принести присягу не только именем богов, но также и «Фортуной царя Селевка».[709] Это, бесспорно, заимствовано из «царской присяги»,[710] дававшейся солдатами, которая связывала их с каждым сувереном. Так, Юстин рассказывает, что бывшие солдаты Деметрия I покинули Александра Балу ради Деметрия II,
Морской флот Селевкидов играл первостепенную роль. Только опираясь на сильный флот, можно было обеспечить верность городов Ионийского побережья.[712]
При Антиохе I, около 270 г. до н. э., селевкидская эскадра поддерживала порядок на малоазийском побережье.[713] Источники сообщают, что Селевк II собрал огромный флот для операции против городов этого побережья, которые отложились от него.[714] Антиох III с помощью восстановленного им флота вновь подчинил себе Малую Азию.[715] Свою задачу восстановления могущества Селевкидской державы он начал с того, что отнял у египтян Селевкию в Пиерии, морской порт Сирии. Его эскадра поддерживала также операции наземных войск в Келесирии.[716] После этого флот Антиоха господствовал в Эгейском море, В 196 г. до н. э. он пытался захватить Кипр, но ему помешали — вначале мятеж гребцов, затем буря.[717]
В 192 и 191 гг. до н. э. флот римской коалиции не смог воспрепятствовать Антиоху III переправить свои войска из Азии в Грецию, а затем из Греции в Азию. Однако поражение его
Антиох IV предпринял еще одну попытку восстановить организацию державы своих предков; он пренебрег этими условиями Апамейского мира; он хотел победить Египет; для операций в этом направлении необходимо было участие морского флота.[719] Сирийская эскадра активно участвовала в египетских войнах Антиоха IV. Еврейский хронист пишет, что он с большим флотом напал на Египет.[720] Последнее упоминание о селевкидском флоте относится к периоду правления Антиоха VII.[721]
Мы располагаем еще несколькими свидетельствами о состоянии морских сил Антиоха III. В 218 г. до н. э. он захватил 40 египетских судов, из них 20 палубных.[722] В 197 г. до н. э. он пустил в ход сто палубных кораблей «с мостиками» и 200 легких судов.[723] В 192 г. до н. э. флотилия из 40 палубных галер и 60 легких судов направилась в Грецию.[724] Эскадра Поликсенида в 191 г до н. э. включала 70 палубных и 30 легких кораблей.[725] В 190 г. до н. э. Поликсенид командовал 70 судами высокого разряда. При Аспенде царская эскадра из Финикии состояла из 37 больших судов. У мыса Мионнес Поликсенид располагал 89 судами.[726]
