Государство Селевкидов полностью

Из двух аккадских текстов мы узнаем о существовании обширных царских доменов в районе города Вавилона.[1276] В период греческого владычества город пришел в полный упадок. Селевк опустошил Вавилон, чтобы населить Селевкию. По словам Павсания, в древнем городе остались только ученые «халдеи» вокруг храма Бела,[1277] вавилоняне, куфии и люди из Борсиппы. В 279 г. до н. э. Антиох I предоставил поля и скот для содержания этих групп, но в 274 г. до н. э. «он увел вавилонян в Селевкию», и правитель Аккада забрал «для царского дома» то, что было даровано пять лет назад.[1278] Другой клинописный документ[1279] сообщает историю одного из царских доменов. Уже при первых Селевкидах возделанные земли принадлежали короне. Антиох II подарил домен своей супруге Лаодике. В 236 г. до н. э. его сыновья Селевк II и Антиох Гиеракс отдали эти земли «людям Вавилона, Борсиппы и Куфы».

Обратимся сейчас к Малой Азии.[1280] Из трех надписей мы узнаем о положении деревни в селевкидскую эпоху в Троаде и Лидии. Речь идет о документах, связанных с пожалованиями Антиоха I его придворному Аристодикиду;[1281] об актах продажи Антиохом II домена Лаодике;[1282] о сделке между храмом Артемиды в Сардах и неким Мнесимахом.[1283]

Конструктивным элементом «свободной страны», symmachia, является город, будь то Эфес или Дура-Европос. Постоянной единицей селевкидской деревни является поселок. Ни передача права владения, ни даже фактическая перемена места жительства ничего здесь не меняют.[1284] Мнесимах мог отдать в заклад как единое владение все пять принадлежавших ему селений. Но для фискальной администрации они не составляли единого домена, а принадлежали, как и прежде, к различным округам.[1285]

Каждое селение обладало «зависимой от него территорией»,[1286] которая тоже оставалась постоянной единицей (даже для кадастра[1287]) невзирая на изменения, происходившие в составе землевладельцев. Этим принципом можно объяснить странный на первый взгляд факт, привлекший внимание многих историков.[1288] В то время как Антиох II при отчуждении домена точно указывал его границы, Антиох I, отдавая в дар земли в этом же районе, не знал даже, не уступлены ли они уже другим. Дело в том, что Антиох II продавал селение целиком, в то время как его отец пожаловал 1500 плетров плодородной земли, нарезанной на территории Петры.[1289] Жители этих селений названы λαοί.[1290] Этим термином в Малой Азии часто обозначали крестьян туземного происхождения.[1291]

Эти лаой привязаны к своим селениям. Царь продает Лаодике Паннукоме, замок, прилегающую территорию и «лаой со всем их хозяйством и имуществом».[1292] Каково положение этих сельских жителей?

Они не рабы. В надписи Мнесимаха они формально противопоставлены рабам.[1293] Их считают крепостными, прикрепленными к земле.[1294] Это как будто правильно, но нужно договориться о смысле этого определения. Земледельцы должны были передаваться вместе с землей. Однако царь дает Аристодикиду просто такое-то и такое-то количество обрабатываемой земли, а никак не такие-то и такие-то деревушки. С другой стороны, эти сельские жители могли переселяться и покидать свои владения. Антиох II продает Лаодике всех лаой из упомянутого селения и точно так же тех, «которые переселились в другое место», если таковые имеются.[1295] Употребленное здесь греческое выражение ясно говорит, что эти отсутствующие в селении лаой не беглецы.[1296] Перемена места жительства не разрывает связи с местом происхождения. Это было принципом ιδία.[1297] Действительно, парфянские тексты и тексты римского времени из Месопотамии и Сирии[1298] доказывают самим фактом совпадения в этом пункте, что крестьяне уже под властью Селевкидов составляли общности οι απο της κώμης, которые, подобно крестьянам Египта при Лагидах,[1299] подчинены были закону ιδία. Лаой, таким образом, были vici adscripti. Царь уступал селение точно так, как дарил город. При этом объектом отчуждения были извлекавшиеся из них доходы. Ни сельчане, ни горожане не становились крепостными держателя. Налогом облагался не держатель, а селения, которые платили его непосредственно в казначейство своего округа.[1300] Смысл института ιδία заключался именно в том, чтобы обеспечить коллективную ответственность общины за уплату налога.