— Вы что, окончательно рехнулись? — в ответ на дикий вопль «жеванного» голоса на площадке настороженно примолкли, а в распахнутых дверях замелькали любопытные физиономии — никто не хотел пропустить продолжения так увлекательно начавшихся похорон. «Жеванный» понизил голос до страшного шепота, — Вы собираетесь мыть место преступления? Может, вы сообщница, а, Элина Александровна?
— Так ведь по обычаю, — растерянно пробубнила Эля. Действительно, как-то глупо получилось. — Ну хорошо, я попрошу лаборантку, она подождет, пока вы закончите.
— Никаких лаборанток! Немедленно! Сию же минуту! — прорычал «жеванный», — Собирайте всю свою развеселую свадьбу… тьфу, похороны… и проваливайте отсюда! Я даже вас сейчас допрашивать не буду! Я даже готов своими руками ваш гроб вниз стянуть…
— Это пока еще не мой гроб! — запротестовала Эля.
— Не надо своими руками, — за спиной у Элины появился улыбающийся Петечка Макаров, — Декан позвонил на военную кафедру, их зав своих техников прислал!
Гулко топоча подкованными сапогами, в квартиру ввалилась троица хмурых молодых мужиков в зимней военной форме, возглавляемая кряжистым пожилым полковником. В переполненной людьми прихожей мгновенно стало не повернуться. Полковник наскоро пошарил настороженно-ищущими очами, остановился на стоящих у стены ящиках поминальной водки, и взор его моментально просветлел, и одновременно налился алчным предвкушением.
— Если б только прислал, он же и сам приперся, — тоскливо пробормотала Эля.
— Такое количество водки он бы по любому не пропустил, а так хоть польза. — резонно заметил Макаров, — Можем ехать.
— Да? Ты уже все свои книжечки забрал? — едко протянула Эля, вспомнив его утреннюю выходку.
— Все-все, — с совершеннейшей невинной безмятежностью кивнул Макаров и благодарно улыбнулся, — Спасибо, что беспокоишься.
Ну что с ним будешь делать?
— Ладно, гони всех вниз, пусть садятся в автобус, — скомандовала она, направляясь к вдове.
— Мисс Элина! — окликнул ее отлепившийся от облюбованной стены американец, — Если миссис Савчук не возражает, я хотел бы к вам присоединиться.
— Я возражаю, — впервые подал голос до сих пор мрачно молчавший «кожаный», — Я бы предпочел, чтобы вы остались, мистер Цви.
— Не вижу в этом необходимости, — глядя на него с невозмутимым равнодушием ответствовал американец.
— У меня есть к вам ряд вопросов, — в голосе «кожаного» звучало то же холодное спокойствие, но желваки на скулах выдавали бушевавшее в нем бешенство.
— Буду рад ответить на них — как только появится свободная минута. А сейчас мой паспорт, пожалуйста.
«Кожаный» мгновение разглядывал протянутую к нему ладонь, словно примеривался, как бы половчее за нее тяпнуть, а потом без единого звука вложил в нее книжечку паспорта.
— Я непременно свяжусь с вами, мистер Цви, — холодно-вежливым тоном, в котором едва ощутимым, но тем не менее явственным фоном угадывалась угроза, сообщил «кожаный».
— Буду ждать, — коротко кивнул американец, и было ясно, что угрозу он засек и принял очень даже всерьез.
Они немножко побуравили друг друга взглядами. Сцена до боли напоминала старый добрый вестерн. Холеный брюнет-капиталист в костюме против лихого блондина-«ковбойца» в коже. Энцио Мариконе за кадром не играет, зато как в знаменитом вестрене с Клинтом Иствудом, имеется в наличии заезжий американец с гробиком на веревочке. Сейчас он его откроет, а там опять же как в кино: вместо покойного профессора — первая модель пулемета. И тра-та-та-та длинной очередью по подлым мексиканцам! Ну или по ментам. Да и по скорбящим коллегам тоже не мешало…
Эля с сожалением цыкнула зубом. Не, не пойдет. Вдову жалко. Мало того, что ограбили, так еще и дырки от пуль по всем стенам. Да и сама Эля на девушку в ковбойской шляпе и ажурных чулках, увы, не тянет. Она поглядела на «кожаного», на американца, словно отслеживала прыжки теннисного мячика. Они таки сумели ее удивить — оба и сразу. Как, однако, вырос образовательный уровень наших милицейских кадров — «кожаный» непринужденно трепался по-английски, да еще с ярко выраженным американским акцентом. А у американца, похоже, дипломатический паспорт — иначе фиг бы он с такой легкостью избавился от «кожаного». Интересно, это у них весь фонд имеет дипломатическую неприкосновенность или только «гробоносец» Бен?
Эля ухватила за рукав пытавшегося улизнуть во двор Макарова:
— Сажай американца в машину к декану.
— А вдруг декан против, — промямлил Петечка, которому явно не хотелось участвовать ни в каких организационных мероприятиях.
— Поверь мне, декан изначально «за», — успокоила его Элина, тут же злорадно представив, как возбужденный близостью к вожделенным деньгам декан пытается общаться с помощью пяти известных ему английских слов. — И поехали, поехали!
Она выскочила за дверь, напутствуемая раздумчиво-хищным взглядом «кожаного» и словами:
— Ждите повестку, Элина Александровна! — брошенными ей в спину «жеванным».
— Подпрыгиваю от нетерпения, — буркнула Эля себе под нос. Она почти скатилась по ступенькам, и заскочила в поперхивающий мотором автобус.
