— Какие? — скривилась Эля, — Бухгалтеры крупных фирм, которые валюту в оффшорные зоны перекидывают? А ты попробуй разговорить старую прожженную бухгалтершу бюджетного вуза, поднаторевшую в отсрочке стипендий студентам! С ней свои, местные не справляются, куда уж вашему СБУ! — Эля безнадежно махнула рукой, — Она вас промытарит, как профессуру с командировочными, и в конце концов точно также ничего не даст! На нашу бухгалтерию давить бесполезно, с ней можно только поддерживать хорошие отношения. Если не хочешь, чтоб она эти отчеты по-тихому уничтожила, доставай двести долларов.
Физиономия у Александра стала совершенно несчастной:
— Ты думаешь, у меня такие деньги в бумажнике лежат? Мы, между прочим, тоже организация бюджетная! Мне деньги еще выпросить надо! У бухгалтера! Ты знаешь, сколько они меня промытарят?
— Проблемы со своей бухгалтерией каждый решает сам! — отрезала Эля.
— Я, конечно, с утра у генерала запрос подпишу… — несчастным голосом протянул Александр, — А другого способа разобраться, чтоб без нашей бухгалтерии, нет? Что мы так вцепились в этот баланс? Что там, в дебете формулы открытия записаны? Может, они вообще нигде не записаны, может, твой покойный профессор их в голове держал! Вон, убийцы-то у мертвеца явно ничего не нашли — иначе не носились бы теперь, похищая савчуковских сотрудников направо и налево. На фига им сдалось его убивать? Соображать же надо, что открытие на миллион долларов — не то же самое, что чемодан с миллионом. Его так просто не возьмешь и не унесешь.
— Значит, было уже что уносить, и убийцы об этом знали! — снова перебила его Эля, — Мы получили этот грант год назад. За год Савчук вполне мог перейти от гипотезы к конкретному результату, такому, что и продать можно. Его убили, потому что кто-то об этом проведал! И это очень своеобразный кто-то! Смотри, во-первых, он должен иметь доступ к шефовым разработкам, во-вторых, понимать ценность того, что Савчук сделал, и в-третьих, ему нужны хоть минимальные связи в научных кругах Запада. Только там можно превратить идею в настоящие, большие деньги.
— Ну тогда все просто, — усмехнулся Александр, — Это ты.
Эля посмотрела на него долгим, странным взглядом, а потом вдруг резко встала:
— Езжай-ка ты домой, — она поглядела на часы, — Засиделись мы с тобой, ты посмотри, который час, а работу завтра никто не отменял. — она направилась в коридор, не оставляя Александру ни малейшего шанса задержаться. Нырнула в комнату, вернулась, сунула ему в руки его кожаную куртку и принялась деловито отпирать замки, — Давай, давай, сколько можно, не хватало еще, чтоб тебя бабушка или малый застукали.
Ошеломленный эсбеушник растерянно держал куртку в руках:
— Я думал, мы с тобой того… поспим… Ну или не поспим… В смысле…
— С ума сошел — какой уже сон-не сон? — Эля распахнула входную дверь, — Утро скоро, мне ребенка вот-вот будить! — и она безапелляционным жестом указала ему на площадку — выметайся.
— Ребенок — это да, это конечно… — он медленно натянул куртку, двинулся было к двери, задержался на пороге, — Ну ты смотри, я как с нашей бухгалтерией договорюсь, так сразу позвоню.
— Да-да, — нетерпеливо кивнула Эля, слегка подталкивая его на выход.
Он наклонился к ее губам… Но она лишь мотнула волосами и ухватилась за дверную ручку, волей-неволей заставляя его переступить за порог.
— И насчет новых шмоток я обещал, обязательно договорюсь…
— Конечно-конечно, ты очень любезен, — не слушая его кивнула Эля и потянула тяжелую дверь на себя. Ему пришлось отступить еще на шаг, чтобы не получить створкой по лбу. — Свяжемся-созвонимся…
— Элли! — негромко, но как-то очень значительно окликнул ее Александр, — Что с тобой?
— Ни-че-го! — раздельно сказала она, — То есть, абсолютно, стопроцентно ничего! — и она решительно рванула ручку, оставляя его недоумевающую физиономию по ту сторону плотно закрытой двери.
Щелкнула засовом, и привалилась спиной к створке, тяжело переводя дух.
Приволакивая враз ослабевшие ноги, она вернулась в слабо освещенную ночником комнату. Как была, в шубе на голое тело, легла на неразложенный диван. Слишком уж их много — тех, от кого Савчук умудрился хитро припрятать записи результатов, кто теперь ищет их и готов заплатить любую цену за то, чтобы их заполучить. Американский фонд, родное СБУ, загадочные камуфляжники… Прямо не поиск потерянного изобретения, а давка за импортными лифчиками в давние советские времена. Даже университетское начальство тут крутится, хотя вот оно-то, убогое, из шкуры выпрыгивает не за миллионное открытие, а за гораздо меньшие суммы. Где уж одинокой бедной женщине уцелеть в такой толпе жаждущих денег мужиков, а уж тем более реализовать собственные планы. Но надо, надо подумать, надо просчитать каждый шаг…
Эля всего на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, не сразу вспомнила: что с ней, где она и как здесь очутилась. Она помотала головой, крепко потерла лицо ладонью. Надо же, уснула… Тьма за окнами приобрела синеватый оттенок — единственное, что отличало зимний рассвет от зимней ночи.
