Эля сорвалась с места и кинулась в ванную. Глянцевые, одурительно пахнущие свежестью помидоры, и роскошный карбонат, и пряное, искристое вино — все это дурно пахнущей, мерзкой струей разом хлынуло в унитаз. Обеими руками Эля вцепилась в фаянсовый обод, чувствуя, как тело содрогается в корчах, выплескивая наружу содержимое желудка. Последний спазм сотряс внутренности, выталкивая сгусток желчи. Эля еще постояла, цепляясь за унитаз. Прямо перед ее лицом вдруг зависло полотенце.
— Вытрись, — пробурчал Александр.
Она попыталась ухватить полотенце, но пальцы не слушались и тогда он сам крепким сильным движением вытер ей лицо, размазывая остатки косметики.
— Но они должны мне поверить! — выныривая из жестких складок махровой ткани, пробормотала она. Ее убьют, неизвестно за что, страшно и мучительно, и Ясь останется совсем один. — У меня ребенок!
Александр засмеялся так, словно она удачно пошутила.
— Но я действительно ничего не знаю! — в отчаянии вскричала Эля.
— Плакат вывесишь: «Я ничего не знаю»? Или объявление в газету дашь? — поинтересовался Александр.
— Что мне делать?
— Думать! Соображать, — отрезал Александр, метко забрасывая полотенце в корзину грязного белья, — Пошли, сладкого чаю выпьешь, полегчает.
Они вернулись на кухню.
— Что соображать? — жалко проскулила Эля.
— Попробуем по классической схеме, — деловито предложил он, — Кому выгодно. Вот вы ведете свои исследования по этим самым грантам, вот вы чего-то обнаружили… эдакое… ну открытие, я не знаю как оно у вас называется… И что дальше? Это ж наверняка можно денежно реализовать. Что вы с этого имеете?
— А ничего! — моментально выпалила Эля и видя недоверчивую мину на его физиономии торопливо пояснила. — Имеет тот, кто деньги вкладывает. Все результаты исследований принадлежат фондам — они ж нам зарплату платят, оборудование покупают…
— То есть, вам от ваших открытий никаких доходов не положено? — отставив свою чашку, медленно и раздельно произнес Александр, — Допустим, придумали нечто уникальное, на миллионы долларов, а все равно ничего, кроме дохлой зарплаты, вам с того не перепадет?
Эля ошеломленно уставилась на него:
— Ты хочешь сказать… — она тоже было отставило свою чашку, потом судорожно схватилась за нее — ей вдруг нестерпимо захотелось пить. Она принялась глотать, капая чаем на проглядывающую в распахнувшейся шубе голую грудь, — Савчук придумал что-то доходное и не захотел отдавать это фондам? — не отнимая чашки ото рта, гулко прогудела она, — Но ему все равно нужны были деньги на проверку гипотезы, на разработку математического аппарата, на эксперименты… И чтобы получить эти деньги, а результаты потом не отдавать, он просто подсунул фонду подложный проект? А на самом деле вел совсем другие исследования? Думаешь, так?
— Если ты немедленно не запахнешься, я никак думать не смогу, — решительно сообщил ей Александр.
Эля опустила глаза вниз и моментально уткнулась взглядом в свой собственный сосок, дерзко проглядывающий между меховыми полами. Она торопливо закуталась в шубу.
— Все равно не может быть! — вызывающе заявила она.
Александр вздохнул, с сожалением поглядывая на ее придерживающую ворот руку:
— Чего у тебя опять не может?
— Не мог Савчук подложный проект протолкнуть! Там вам не здесь! В смысле, это у нас можно в Министерство любую туфту на личных связях впихнуть, а все эти фонды — они знаешь какие переборчивые! У них каждый проект специальные эксперты анализируют и без их согласия ни один принят не будет! А эксперты все, между прочим, анонимные!
— Значит, твой покойный шеф сумел выяснить, кто они, — невозмутимо заявил Александр, — Он же у тебя был международно известный — выходит, его личных связей хватило.
— Фигня! — возмутилась Эля, — Все ты на наших равняешь! Допустим выяснил Савчук, кто эксперты. Даже, допустим, настолько рехнулся, что предложил им одобрить подложный проект, с которого их фонд потом ни копейки не заработает. Ну так они бы Савчука послали дальше чем видно, и еще бы во все другие фонды сообщили о его недостойном поведении. Чтоб его больше к импортным денежкам на пушечный выстрел не подпустили! Им за экспертизы такие деньги платят, что фиг они тебе станут ради ерунды рисковать!
— А если не ерунды? Если твой Савчук нарыл такое, что все экспертные зарплаты рядом с этим как раз и есть — ерунда? — спросил Александр.
Эля задумалась.
— Хорошо, — после долгого молчания сказала она, — Пусть даже так… Но это у нас такие договоренности проходят спокойно, и никто не удивляется. А в нормальных странах считаются уголовным преступлением, а может и вообще — изменой капиталистической родине! Если всплывет, вся полиция и спецслужбы на уши встанут.
— А они и встали. Почему не успели Савчука грохнуть, как твой импортный красавчик Цви на рысях примчался? — ухмыльнулся Александр.
— Он представитель фонда! — слабо возразила Эля.
