– Да кому надо на тебя смотреть! – возмутилась она.
Он усмехнулся и прибавил:
– Ну, смотри, смотри… Смотри не влюбись только.
Сердце его пропустило удар, когда он заметил, как она покраснела. Быть может, она уже… Он не дал себе закончить эту мысль. По веточке, верно?
«Женщины любят, когда им что-то дарят, – любил поговаривать отец. – Женщин нужно баловать, чтобы добиться их благосклонности».
А поскольку у У Минчжу были серьёзные намерения, он решил воспользоваться советом отца. Речь ведь шла не о простой благосклонности. Он собирался сделать её своей женой. Но чтобы она на это согласилась, придётся постараться. Они с разных гор, она жутко неуверенная в себе птичка, да ещё и жених этот… Куча препятствий на пути к желаемому «и жили они долго и счастливо»!
Но У Минчжу был вороном целеустремлённым. Если он что-то задумал, то непременно добивался этого. Он уже отдал ей свой платок, но она, наверное, не поняла того значения, что он вкладывал в этот подарок. Платок отдавали в залог любви.
Раз она никогда не видела лотосов – иначе бы не разглядывала вышивку на его платке с таким удивлённым лицом, – он принёс ей лотос. У Минчжу выбрал самый красивый цветок и доставил его в глиняной миске с водой. Но отдавать он его не спешил, потребовал, чтобы она больше не носила при нём мяньшу. Цветок ей явно хотелось получить, поэтому она послушалась. Он знал, конечно, что она наденет эту ужасную тряпку на лицо, когда он улетит, но это всё же лучше, чем ничего.
– Разве ты не должна подарить мне что-нибудь взамен? – намекнул У Минчжу, с трудом вытянув из неё слова благодарности за столь красивый подарок.
– У меня ничего нет, – покачала она головой.
«Кто бы сомневался, – подумал он тогда. – Эта злобная мегера всё отобрала у неё. Держит падчерицу в чёрном теле».
– Вышей для меня платок, – потребовал он.
– Но это неподобающий подарок, – смутилась она. – Платки женщины для мужчин вышивают. Разве ты не знаешь?
Конечно же, он знал! Именно потому и потребовал. Но вслух о том говорить, разумеется, не стоит. Он лишь выгнул бровь в притворном удивлении и уточнил:
– Разве я не мужчина, а ты не женщина?
Эти слова её ещё больше смутили, и она выпалила:
– Женщины для своих мужчин!
– Ерунда, – небрежно отмахнулся он. – Ты забрала мой платок. Взамен принесёшь другой. Что в этом неприличного?
Она призадумалась, потом неуверенно кивнула. У Минчжу возликовал внутри, но вслух лишь поинтересовался, умеет ли она вышивать. Конечно же, она умела. Все женщины умеют вышивать. Но потом она опять призадумалась и задала вопрос, которому У Минчжу несказанно обрадовался. Вопрос, который определённо значил, что она не просто о нём думает, а что ей при этом не всё равно.
– А кто для тебя твой платок вышил? – спросила она.
У Минчжу объяснил, что это подарок сестёр. Она явно порадовалась этому ответу, но укорила его, что нельзя передаривать подарки. Он прекрасно понял, что стояло за этим укором.
– Твой платок – другое дело. Не стану я его передаривать. И ещё… Раз тебе так интересно, то невесты у меня нет.
– Да какое мне до этого дело? – вспыхнула она.
Но он знал, что попал в точку, и ухмыльнулся. А чтобы проверить собственные догадки, рассказал, как некоторые девушки – не уточнив при этом, что речь идёт о сёстрах, – докучают ему, чтобы добиться внимания. И конечно же, это ей не понравилось. Она неодобрительно покачала головой и сказала, что они в таком случае бесстыдницы.
– Но ты другая, – заметил он. – Они пытаются мне угодить, но ни у одной из них не хватило бы духу меня обругать или… запустить в меня чем-нибудь тяжёлым.
Она густо покраснела.
– Вот потому и вышьешь мне платок, – заключил У Минчжу. – В качестве извинений.
– Да вышью, вышью, сказала же, что вышью… – пробормотала она смущённо.
Но на другой день она пришла с пустыми руками. Сказала, что не успела закончить вышивку, потому что она не бездельница и у неё много «уроков». У Минчжу хотелось полететь и свернуть шею её «матушке». Какая же она глупая, что не видит злого умысла во всём, что ей поручает мачеха! Но Цзинь Цинь и слушать ничего не хотела. У Минчжу оставалось только закатить глаза и смотреть, как она пропалывает поле от сорняков. Помогать он ей не собирался – пальцы испортит! – но предложил, если она захочет, выжечь сорняки духовной силой. И нисколько не удивился, когда она отказалась.
Впрочем, за усердный труд он наградил её коробочкой с цветочным печеньем, которое загодя раздобыл, чтобы побаловать её. Девушкам должны нравиться сладости. Он угадал с подарком, она ела печенье с явным удовольствием. Сам он сладкое не любил, потому развлекал её, рассказывая какие-то забавные случаи из собственного детства. Она засмеялась.
– А тебе идёт, – сглотнув подступивший к горлу ком, сказал У Минчжу. – Когда ты улыбаешься, ты… как солнце.
Он с трудом мог описать нахлынувшие на него чувства. Никаких слов не хватило бы, чтобы объяснить, что творилось у него в душе и на сердце, когда она улыбалась.
