Таким образом, наряду с прекарием коммендация играла важную роль в формировании класса феодального зависимого крестьянства. Она продолжала существовать и в послеготской Испании. Сохранились, в частности, грамоты, судя по которым можно заключить, что клирики отдаются под патроциний епископа, получив, видимо, во владение земли. Клирик обязуется верно служить епископу, вносить какие-то платежи и готов претерпеть наказание, коль скоро нарушит свои обязательства[453]. {99}
В свое время Ф. Дан отметил некоторые факты, свидетельствующие об улучшении положения рабов в готской Испании. Но он не считал изменения условий жизни вестготских сервов глубокими[454]. Некоторые историки полагали, будто поселение вестготов ухудшило статус рабов в Южной Галлии и Испании. Так, по мнению французского ученого П. Аллара, их положение, якобы улучшившееся в Римской империи, после ее падения вновь ухудшилось вследствие грубого обращения германцев, в том числе и вестготов, с рабами[455]. Такую же точку зрения высказывал и американский католический историк А. Циглер, утверждавший, что приход вестготов «значительно задержал улучшение в положении рабов»[456].
Другие авторы, напротив, констатировали улучшение положения правового статуса сервов после образования варварских королевств. Таков взгляд А. Допша, объяснявшего перемены тем, что у германцев рабы издревле жили в иных условиях, чем у римлян[457]. Таким образом, и те авторы, которые отмечали некоторые изменения в {100} характере рабства в готской Испании по сравнению с римской эпохой, связывали его либо с германскими традициями, либо с влиянием церкви.
Наиболее удачный, по нашему мнению, анализ положения сервов в Испании V–VII вв. содержится в работе бельгийского историка Ш. Верлиндена[458] о рабстве в Испании и Франции. Автор видит в вестготском рабстве «предкрепостное» состояние (preservage). Но изменения в статусе сервов он сводит лишь к тому, что сельские рабы превратились в держателей земли своих господ[459]. Юридический же статус массы сервов, да и материальные условия их жизни оставались почти такими же, какими были в Поздней Римской империи[460].
При ознакомлении с концепцией вестготского рабства, предложенной Ш. Верлинденом, возникает ряд проблем: действительно ли изменение хозяйственного положения сервов ограничивалось превращением их в держателей? Мог ли в течение двух-трех веков сохраняться неизменным юридический статус сервов, несмотря на существенные сдвиги в их хозяйственном положении? В какой мере раскрывающие этот статус и отраженные в правовых памятниках данные соответствуют реальной жизненной практике?
Для ответа на все эти вопросы обратимся к источникам. Заметим предварительно, что о сервах и либертинах имеется обширный материал, дающий возможность в достаточно полном виде представить правовой статус лиц, входивших в эти общественные группы. О хозяйственном же положении сервов и способах эксплуатации рабского труда сохранилось очень мало известий. Еще меньше сведений в источниках относительно колонов[461].
О широком применении рабского труда в Галлии и Испании в V в. свидетельствуют разнообразные источники, от кодекса Феодосия до хроник и публицистических {101} произведений. Столь же несомненно наличие рабов и у готов ко времени их вторжения в Галлию. Иордан и Клавдиан упоминают, что вестготы имели рабов еще в период своего передвижения по территории империи. Кроме того, готы получили рабов, когда производили раздел земель с жителями Южной Галлии и Испании. Следовательно, рабское население Вестготского государства VI в. состояло из потомков рабов галло-римских и испано-римских, с одной стороны, и рабов германских, — с другой.
Ни законы Леовигильда, ни другие готские источники не отличают рабов германского от рабов римского происхождения. Их различали по специальности (servi rustici, servi artifices), по возрасту, а с VII в. (когда в Испании начались преследования евреев) — и по религиозной принадлежности: рабы-христиане и рабы-нехристиане. Но о рабах-варварах, галло-римлянах или испано-римлянах нигде нет речи. Очевидно, рабы римлян и варваров-завоевателей в Южной Галлии и Испании еще в V в. слились в единую массу несвободного населения. Это предположение подтверждается сравнением соответствующих данных, содержащихся в Бревиарии Алариха и в законах Леовигильда.
