Особенно тщательно регламентировано было ведение хозяйства в церковных имениях. Правда, дошедшие до нас материалы источников освещают главным образом один вопрос — обеспечение прав церкви на ее имущество, на землю и на рабочую силу. Многочисленные постановления соборов закрепляют принцип неотчуждаемости церковного имущества, ограждают его от захватов со стороны светских магнатов, а также самих епископов. В этих постановлениях содержится много указаний относительно обращения с сервами и либертинами, имеются отдельные предписания и по поводу ведения хозяйства в церковных вотчинах. Судя по этим документам, большое значение придавалось господской части церковных имений. В держание отдавались лишь те участки, которые были наименее выгодны для использования их под домен[861]. В монастырских правилах можно найти сведения о порядке подбора пастухов для монастырских стад, о снабжении этих пастухов одеждой и обувью и т. д.[862]. Строгий контроль осуществлялся и за хозяйством держателей. Они обязаны были хорошо обрабатывать землю (utiliter laborare), и за недобросовестную работу лишались держания[863]. Если контроль за какими-либо земельными участками был затруднителен из-за их отдаленности от хозяйственного центра и они не представляли собой значительной ценности, то такие земли церковь предпочитала продавать[864].
Основная часть продуктов, производившихся в поместье, предназначалась для собственного потребления владельца и его семьи. Но еще в VI в., как свидетельствует Кассиодор, хлеб из Испании экспортировался в {170} Италию[865] и он несомненно производился в крупных поместьях. О тяге клириков к коммерческим занятиям можно судить по наставлениям церковных соборов, запрещающим духовенству спекуляцию[866] и ростовщичество[867]. В больших поместьях жили также обслуживавшие нужды господина и всех жителей виллы ремесленники[868]. Они платили оброк продуктами своего ремесла[869].
Крупной вотчиной обычно управлял вилик, или актор[870], прокуратор (в доменах фиска)[871], эконом (в церковных вотчинах), или prepositus[872]. Они руководили непосредственно хозяйственной жизнью поместья, распоряжались его имуществом, регламентировали труд сервов и прочих зависимых земледельцев[873].
Миниатюры Ашбернхэмского пятикнижия, изображающие сцены из земледельческой жизни, представляют {171} виликов одетыми иначе, чем работники; в руках у них бичи и они не принимают сами участия в работах, а лишь надзирают за тем, как трудятся жнецы и другие хлебопашцы[874].
Помимо хозяйственных, управляющие выполняли административные и полицейские функции[875]. Должности эти могли занимать и свободные люди и сервы[876].
О системе хозяйства, применявшейся в доменах фиска, сведений почти не сохранилось. Можно предположить, что после перехода бывших императорских доменов к готским королям хозяйство здесь велось в основном по-прежнему. Имения обрабатывались преимущественно сервами и либертинами фиска. Наделение сервов землей, практиковавшееся еще в римские времена, теперь, очевидно, распространилось еще шире. Сервы фиска уже в VI в. владели земельными участками, рабами и другим имуществом, могли продавать земли и рабов любому из прочих сервов фиска[877], а также освобождать собственных рабов (с разрешения короля)[878]. Они выплачивали оброк — tributum[879], внося его продуктами сельского хозяйства и ремесленными изделиями[880]. В конце VII в. сервы фиска, как и свободные люди, должны были нести военную службу и, отправляясь в поход, обязаны были брать с собой десятую часть своих рабов[881].
Все эти факты свидетельствуют о значительной хозяйственной самостоятельности сервов отмеченной {172} категории, по крайней мере часть их по существу находилась на положении королевских бенефициариев.
Кроме сервов, испомещенных на землю, в доменах короны трудились и дворовые рабы; они могли быть подарены — и не обязательно с землей[882].
О том, что в доменах фиска в первый период существования готского государства сохранялись позднеримские хозяйственные порядки, говорит и другое обстоятельство: еще к началу VI в. в этих доменах имелись крупные арендаторы (conductores). Они стремились превратить королевские домены в собственные владения, присвоив большую часть их доходов[883]. Вероятно, акторы и прокураторы тоже вели значительное собственное хозяйство. Неслучайно они отягощали земледельцев повинностями и работами на себя[884], не давали вступать во владение землями фиска тем лицам, которым они были пожалованы[885]. Управляющие имениями самовольно освобождали королевских сервов, оставляя их, очевидно, под своим патроцинием. Хиндасвинт издал закон, запрещавший отпускать таких сервов на свободу без разрешения короля[886].
