Обязанности либертинов иногда фиксировались в освободительных грамотах[847]. Судя по актам соборов, обязанность церковных либертинов подчиняться патрону открывала широкий простор для того, чтобы возлагать на них всевозможные повинности и взимать различные платежи. Либертины входили вместе с сервами в состав familia ecclesia; упоминания источников об использовании людей церкви для работ в хозяйстве епископов и священников относятся не только к сервам, но и к либертинам[848]. {167}
Обязанности свободных колонов и прекаристов[849] главным образом состояли, по-видимому, во взносе оброка — десятины и некоторых других платежей[850]. За неуплату в срок свободный держатель карался штрафом (он обязан был уплатить двойной оброк) или же вовсе лишался участка[851]. Отработочные повинности свободных держателей надо полагать имели второстепенное значение по сравнению с оброками. Ни формулы, ни Вестготская правда, ни постановления соборов, касаясь взаимоотношений вотчинников и их держателей, не упоминают о барщине. В то же время все земледельцы (это относится не только к держателям земель светских посессоров и церкви, но и к мелким земельным собственникам) обязаны были нести государственные повинности — ангарии (angariae), которые начинают все чаще выполнять в пользу отдельных должностных лиц, нередко управляющих доменами фиска (прокураторов); с конца VI в. они постепенно превращаются в полевую барщину[852].
То обстоятельство, что источники лишь вскользь упоминают о барщине зависимых земледельцев, а главное внимание уделяют оброку, не может, разумеется, само по себе служить доказательством незначительности барщины держателей церковных и светских вотчинников. Вместе с тем данные о широком применении труда сербов в поместьях позволяют думать, что домен обрабатывался главным образом ими. Кроме того, известно, что барщина свободных держателей в Испании была {168} невелика и в послеготское время[853]. По-видимому, крупная светская, королевская и особенно церковная вотчина основывались в Вестготском государстве не столько на эксплуатации держателей ингенуильных мансов, как это было во Франкском государстве (особенно к северу от Луары)[854], сколько на применении труда мансуариев несвободного происхождения — сервов и либертинов, а также бывших римских колонов. Владения магнатов и церкви зачастую не представляли собой сплошной территории, а были разбросаны по различным местностям, во всяком случае находились в разных деревнях[855]. Такая структура вотчины определялась самим характером ее формирования. И светские магнаты, и церковь нередко завладевали вначале участками отдельных крестьян, живших в различных деревнях, и лишь позднее, по мере установления власти над всей деревней, округляли свои владения.
В поместье осуществлялось единое управление всем хозяйством. Непосредственное участие самого крупного землевладельца в руководстве производственным процессом, казавшееся новшеством во времена Сидония Аполлинария[856], в Готском государстве в VI–VII вв. — обычное явление[857].
Сравнительно недавно испанским историком Гомецом Морено было опубликовано написанное на грифельной доске письмо вилика вестготскому сеньору. В этом письме, относящемся к VII в., речь идет о способе закупоривания бочек (очевидно, с вином) и о мерах, которые принимаются для того, чтобы при выполнении таких работ сервы не обманули своего господина[858]. Характерно, что каникулы для судей (являвшихся обычно землевладельцами), предписывалось приурочивать к сезону {169} важнейших сельскохозяйственных работ — жатвы хлебов и сбора винограда[859]. На это же время епископы освобождались от всяких вызовов в столицу[860].
