Поместье обозначается в вестготских источниках также терминами villa[823], possessio[824], praedium[825]. Крупное поместье нередко совпадает с селением (locus) и представляет собой комплекс пахотных полей, виноградников, садов, лесов, лугов, вод, культивируемых земель, пустошей и хозяйственных сооружений. В опись имущества обычно включаются и сервы[826].
Земля здесь делилась обычно на две части — господскую, раздаваемую во владение свободным и несвободным мелким земледельцам. О существовании домена можно судить по косвенным указаниям источников. Из них видно, в частности, что рабы в имениях магнатов использовались для выполнения сельскохозяйственных работ под непосредственным руководством землевладельца или его вилика. Когда в готских законах говорится о каком-нибудь проступке раба, о поломке им чужой изгороди, захвате чьего-либо скота, нарушении межевого знака, то всегда различается: был ли совершен проступок рабом по приказанию господина или же по своей инициативе[827]. Законы подобного характера исходят из представления о тесной связи сервов с собственным хозяйством посессоров. Рабы пашут господские поля, обрабатывают виноградники хозяев, пасут их скот. Вилики рассматриваются как должностные лица {164} господина: они «правят» сервами[828]. В одной из вестготских формул сохраняется еще деление рабов на mancipia rustici et urbani, типичное для римского сальтуса[829].
Число таких рабов в крупных поместьях нередко было весьма значительным, о чем свидетельствует, в частности, упоминание Х Толедского собора о дарении неким епископом свыше 500 рабов церковным либертинам[830].
Некоторое представление о крупном имении в готской Испании позволяют составить археологические памятники. Особенно ценными следует считать результаты раскопок виллы близ Бадахоса (на границе Бэтики и Лузитании), охарактеризованные испанским археологом Серра Рафольсом.
В центре виллы находился господский дом, к которому примыкали помещения для сервов и хозяйственные постройки[831]. В вилле имелась часовня. Характер сооружений и их расположение свидетельствуют, что это была не деревня, а именно крупная вилла[832]. С подобными виллами мы встречаемся и в вестготских формулах, где описывается состав имения[833].
Римская вилла «La Cocosa» просуществовала без особых изменений в своей структуре от эпохи империи вплоть до арабского завоевания[834]. Следует иметь в виду, что область, в которой находилась указанная вилла, не принадлежала районам массового расселения вестготов и свевов. Наличие же сельских сервов в этой вилле само по себе не может служить показателем неизменности ее характера с римских времен, хотя широкое применение рабского труда в вестготском крупном поместье не вызывает сомнения.
Часть имения раздавалась парцеллами в держание сервам, либертинам, колонам, прекаристам и букцелляриям. {165} Подобная структура церковной вотчины характерна, судя по некоторым картуляриям, для Астурии и послеготского периода[835]. Вестготские формулы показывают, что к крупному поместью VII в., как и к позднеримскому fundus, относились adiunctiones, которые могли охватывать и остатки римского ager compascuus, и германской альменды, поглощенной вотчиной[836]. Этот процесс включения общинных земель в крупное владение продолжался здесь еще в IX в.[837].
Говоря об обязанностях держателей крупных вотчин, источники обычно ограничиваются упоминанием оброка[838].
Из-за отсутствия данных трудно установить отличия в положении разных слоев зависимых земледельцев. На основании некоторых косвенных указаний источников мы можем высказать по этому поводу лишь соображения самого общего характера. Рабы платили специфический сервильный оброк — tributum servile[839] и несли повинности — opus seruile[840]. Это была барщина, включавшая, очевидно, все полевые работы — пахоту, обработку виноградников, косьбу и пр. В крупных вотчинах, вероятно, применялось уже обычное для послеготской Астурии закрепление за участками тех или иных держателей каких-либо особых видов повинностей и работ[841]. {166} Рабский надел[842] был, вероятно, меньше, чем у свободного колона или у либертина[843]. В постановлении Агдского собора предписывается при освобождении предоставлять церковным сервам небольшой участок пахотной земли, виноградник и 20 солидов деньгами[844]. Этой суммы, очевидно, было достаточно для приобретения упряжки быков и минимально необходимого инвентаря[845]. (После смерти епископа, освободившего рабов, все, что им было дано сверх установленной нормы (определяемой, по-видимому, обычаем), отбиралось и возвращалось церкви[846].
