Как прекрасен берег Невы в утреннем тумане! И не в привычном граните, а поросший лесом. Теплым майским утром, перед завтраком, мы садились на какую-нибудь лодку и курили, глядя на реку. Покой и умиротворение. Благодать. Молодость и вся жизнь впереди…
И вот, однажды вечером, ко мне в комнату пришло несколько местных парней. Была пятница, и приобретенный условный рефлекс требовал от них каких-то действий. Один сразу привлек внимание своей внешностью. Он был высок, жилист и широкоплеч. Брутальное лицо со шрамом и обритый наголо череп. Я рассказал анекдот — он молчит. Ноль эмоций. Я пошутил — молчит. Все общаются — молчит. Только смотрит глубоко посаженными глазами. И тут я возьми да и скажи:
— Может, выпьем, пацаны? Это лысый меня вывел из равновесия своим угрюмым молчанием. Пацаны оживились, но сразу как-то поскучнели.
— Денег нет… Сказал один из них. Лысый продолжал молчать.
— Ладно, у меня есть немного. Сказал я. — Только поздно уже, лабаз закрыт.
— Пошли, у Кузьминишны самогонки возьмем, повеселев, сказал мне один из них — знаток местной ночной жизни.
И мы пошагали с ним какими-то буераками на окраину поселения. Остальные, вместе с угрюмым лысым, пошли на берег томительно ожидать.
Приобретение самогона не заняло много времени, и вскоре мы все, сидя на лодке и глядя на ночную Неву, сделали по первому глотку. И когда алкоголь скруглил углы окружающей действительности, лысый внезапно открыл рот и пошутил. Это было неожиданно. И пошутил на удивление смешно. Прошло еще немного времени, лысый освоился и начал жечь глаголом. Он проявлял чудеса изобретательности, насыщая слог неожиданными оборотами. Его повествование, полное матафор и гипербол, радовало слух и веселило сердца. Спичи, бурлески и забавные истории из жизни сыпались как из рога изобилия. В конце праздника, потрясенный талантом этого виртуоза устной речи, я пригласил его в гости. В Петербург. Это был великолепный вечер.
А на следующий день уже был праздник настоящий — День Победы. Мы пели песни с ветеранами, было много водки, маршей и пьяных. Население «Павлово на Неве» праздновало, как умеет, но от души. В общем, праздник прошел почти без эксцессов. Почти оттого, что Горби быстро набрался и слонялся по поселку в танкистском шлеме крича:
— Я немецкий летчик! И его даже не побили.
А утром, 10 мая, все мы погрузились в автобус и увезли свое похмелье домой, в Петербург. Лысый так и не приехал. И больше я его не видел…
Случай у городской библиотеки
- Шуряй! Шуряй! — Как бы издалека ввинчивался в мозг чей-то крик. Я заметался в лабиринте сна и вынырнул в явь, которая оказалась похмельным воскресеньем. На часах было 9 часов утра.
Жил я тогда на первом этаже вместе с родителями. Выглянув в окно я увидел Сергея Истомина. Он сидел на лавочке возле моего подъезда в каком-то томлении, и кричал. Его крики разбудили не только меня, но, к сожалению, соседей и родителей. Разбуженные рано соседи смолчали — Сергей выглядел широкоплечим богатырем c руками в шрамах от неудачно сведенных татуировок. Но, не смотря на брутальную внешность, он был очень душевным, добродушным и интеллигентным парнем. Соседи этого не знали.
— Саша, это твой друг? — Недовольно спросила мама.
— Ну так, знакомый… — Сказал я и торопливо вышел на улицу. Мне было неловко. Усатые мужчины в посеревших от времени майках, с сигаретами в зубах, следили из-за кухонных мутных стекол.
-О, Шуряй! — увидев меня, сказал Серега, — давай поправимся, у меня есть! — Его покрасневшее лицо освещал внутренний свет скорого окончания мучений.
Действительно, мы вчера выпивали. Сплясали под доктора Албана и Сила на дискотеке в ДК «Октябрь», потом где-то еще выпили, что потом - не помню. Но, не смотря на бурную ночь и абстиненцию, похмеляться мне не хотелось. Даже мысль об этом вызывала тошноту. Я взглянул на свои окна. Оттуда с укором взирала моя семья.
— Серега, пошли, прогуляемся, — сказал я, и мы двинулись. Соседи с облегчением скрылись в недрах своих проходных квартир.
Сергей откуда-то достал бутылку и жадно припал к горлышку. Жидкость внутри его желудка взбунтовалась и попросилась наружу. Сергей сдержал этот бунт неразумной плоти. Жидкость попросилась еще раз, и плоть возликовала — мутный столб обдал ступени центральной библиотеки федерального ядерного центра. А ведь в тех стенах я впервые прочитал рассказы Паустовского!
— Не пошло… — Опечалившись, сказал Сергей, и без лишних раздумий предпринял вторую попытку. На этот раз все прошло гладко, желудок капитулировал, и в мозг, по расширившимся сосудам, поступила порция алкоголя, которая сделала жизнь вновь полной комфортного оптимизма.
— На! — Довольно произнес Сергей и протянул мне бутылку.
— А что там?
— Спирт! Да не ссы, нормальный, вчера пили.
— Спирт? Не, не буду… — Ответил я, чем несказанно его удивил. Некоторое время мы побродили по округе и разошлись.
А немного позже Сергей повесился в туалете квартиры своей бывшей жены…
Пелым и Сочельник
