Мы, немцы, были не одиноки на континенте, отрицая преимущества унаследованных и совершенствуемых исторически сложившихся форм нашей собственной политической жизни, приспосабливая их без изменений к новым условиям. Наша история напоминает пульс с перебоями. Нас бросает от одного потрясения к другому. Но здесь, в Великобритании, среди постоянного приспособления к политическим и социальным изменениям, остается неизменным главное. Это — не случайный дар судьбы, а результат редкого, быть может, уникального таланта выдержки и самоограничения.
Мы, немцы, да и не только мы, никогда не были в состоянии оценить значимость политического компромисса в жизни демократического общества. Для немцев компромисс означает отсутствие убеждений, слабость и беспринципность. Идти на компромисс — значит поступаться своими интересами. Вот почему немцы говорят о компромиссе, как о Kuhhandel[27] — сделке сомнительного свойства, как о желании уклониться от принятия решений.
В Великобритании компромисс — результат цельного, глубоко этического и христианского по своей природе понимания, что ни один человек не может быть единственно и всецело прав, что возможно лишь приближение к истине. Достичь взаимопонимания можно лишь путем компромисса между различными точками зрения на то, что есть истина. Компромисс исходит из нравственной убежденности, что ни одна партия или отдельная личность не в состоянии обладать абсолютной истиной относительно представлений об этом мире.
Мы, жители континентальной Европы, каким бы не было наше прошлое и наш образ мышления, всегда считали, что именно мы владеем единственной и абсолютной правдой. Правы только мы и те, кто разделяет наши мысли. Кто не с нами, тот либо глуп, либо враждебен. Таким образом, и наша политическая жизнь порождена все тем же элементарным невежеством, нетерпимостью и догматизмом.
"Всякая форма правления, — говорит Берк, — а на практике каждый смертный, ищущий выгоды и удовольствия, всякий добродетельный и благоразумный поступок — все проявляется в компромиссе и товарообмене." Это — величайшее и нестареющее высказывание.
Но этот существенный и необходимый элемент демократии сегодня, кажется, находится в опасности даже в этой стране. Правда, это не та опасность, которая существовала во Франции накануне ее падения. Опасность сбиться с пути лежит в своего рода "непостоянстве" величайшего мирового кризиса в Британии по сравнению с материком. Определенные пути развития общественной жизни Европы XIX века в Англии до сих пор рассматривают как улучшение, к которому надо стремиться, тогда как на материке их уже восприняли как опасную дорогу, ведущую к абсолютизму. Политика, направленная на централизацию и рационализацию, в Англии все еще считается прогрессивной, ведущей к улучшению. Эта политика включает мероприятия по концентрации некоторых промышленных предприятий и копированию административных механизмов, присущих материковой Европе. Таким образом, существует явный риск проникновения континентальных идей и методов в политическую жизнь Англии, поскольку уже трудно избежать централизации и рационализации. Вероятно, все, что считалось прогрессивным и стоящим подражания на материке, просто раскрывает себя как ошибочное направление и губительная политика.
Правда, будущий мир невообразим без систематического урегулирования многих сторон экономической и общественной жизни. Невозможно выступать против недоктринерского планирования, основанного просто на удовлетворении практических нужд. Но сейчас в дверь британской, пока еще здоровой общественной жизни стучится легко усвояемая теория всеобщего рационального планирования. Если страна поддастся этому искушению, тогда произойдет то, что годами предвещали нацисты. Логика событий заставит принять их идеи и системы даже вопреки желанию демократов. Нужно опасаться, что Великобритания заразится континентальным стилем радикального доктринерского мышления. Эта нация способна воспринимать только явную опасность. Следовательно, бывают моменты, когда она уступает другим. Она не замечает многие приближающиеся опасности, но, с другой стороны, ее инстинкты безошибочно и сразу реагируют на воздействие реальности.
Изменения в реальности — как вокруг нас, так и внутри нас — вот что может заставить отказаться от методов политического компромисса.
Что же это за изменения? Они заключаются в следующем. Техническая революция настолько изменила материальную основу нашей жизни, что государственное и общественное устройство прошлого больше не подходит ей. Настолько возросли возможности государственной власти, что и для тех, кто обладал этой властью, и для тех, кто подчинялся ей, сложилась абсолютно новая ситуация. А новой силой, вызвавшей это явление в человеческом сообществе, оказались массы, освободившиеся ото всех традиционалистских связей. В конце концов наши взгляды на жизнь столь значительно изменились, что кажется, будто и умом и сердцем мы находимся в другом мире.
