– Мама, мама, можно я скажу папе?
– Можно, что ты хочешь сказать?
Витька жарко прошептал папе в ухо:
– Я хочу братика или сестричку, и мама хочет.
– Но для этого кое-кому надо кое-что бросить… – Зоя не договорила и строго улыбнулась.
– Это решение вашего портала?
– Ребёнку нужен братик или сестричка, иначе он вырастет эгоистом.
Витя захныкал:
– Я не хочу быть эгоистом, я хочу братика, сестричку и собачку.
– Костя, пожалуйста, не уходи.
Счастье пришло буднично. Началось с неприятности. Наконец сломался костин «форд», а надо было срочно ехать к отцу. Родители получили квартиру в Лобне, нужно было переносить дом. Разобрать его и перевезти брёвна на новое место помогли зятья. Но начинать надо с печки. Отец непременно хотел, чтобы сын участвовал в этом сакральном процессе. Костя поехал в Лобню на электричке, а в вагоне встретил Маркина. Совсем уже седого, показалось, окончательно свихнувшегося. Тот заставил Костю выйти на Новодачной, молчал, тащил куда-то. Оказалось, в лабораторию. Она была на новом месте и занимала теперь огромную площадь, в зале всюду стояли большие невскрытые ящики, ходили люди в спецовках, пахло новосельем…
– Что это? – спросил Костя.
– Подработать, Константин Викторович, не желаете? – спросил Маркин.
– Такелажником?
– Да нет, не такелажником. Младшим научным сотрудником, – торжественно произнёс Маркин, – а потом, когда войдете в курс дела, – видно будет…
– Я по-по… – Костя хотел сказать «подумаю», но не удалось выговорить, – …смогу ли? – наконец получилось у него.
– Сможете. Я, конечно, неверующий, но что-то высшее всё-таки есть, это знак, что мы случайно встретились в электричке, Константин Викторович. Телефон вы, видимо, поменяли, звонил, звонил… на электронные письма не отвечаете, я уж думал к вам в Лобню ехать…
– И не нашли бы там меня, дома нет, его разобрали…
– Должен вам, Константин Викторович, доложить, что на сколковской волне на лабораторию обрушился сумасшедший грант, такой большой, что распилить его без серьёзной научной работы не удастся, – так шутил Маркин. А если серьёзно: финансирование было достаточным, чтобы не по-царски, но всё-таки прилично платить сотрудникам, а главное: уже была закуплена необходимая аппаратура… «Не факт, что это продлится долго, но чем чёрт не шутит». Маркин собирал людей.
– Студент сейчас пошел не тот, втрое меньше дельных. Деловых много, а дельных мало, но мы их научим родину любить, – сказано это было с необыкновенным ожесточением, в несвойственной Маркину лексике. – Покажем сэру Стаднику кузькину мать, да, Константин Викторович? Он ещё к нам проситься будет, а мы подумаем: брать его или не брать…
– Да, Вадим Кириллович, брать его или не брать, – Костя почувствовал, что он моментально поглупел, он послушно повторял за Маркиным последние слова… – Ничего случайного не бывает… Завтра же несите заявление Анне Гавриловне… Догоним и перегоним… Всем смертям назло… Я выстоял, Костя, не сдался, не сдался… И вы тоже…
– -
Педиатр оказался прав, конфликт на станции «МанияК», действительно, через пару лет хоть и не забылся, но представлялся всего лишь курьёзным звеном в цепи гораздо более значимых превращений. Серёжкин догнал Лупанова по весу и съел его – занял пост гендира радиостанции «МанияК». По непроверенным данным, Лупа на совете директоров визжал страшным матом, постоянно звонил куда-то, но ни дозвониться, ни изменить ничего не смог. Акционеры холдинга признали Серёжкина более эффективным менеджером. «МанияК» стал стопроцентно развлекательным каналом. Лупа-нова в довершение аппаратной катастрофы вывели из совета по Ельцинской премии, но и этого мало, на НТВ его лишили именной еженедельной сатирической телепрограммы, которую он вёл много лет, «Кто за Лупа-нова?», вместо неё пошёл игровой цикл «Просто приходил Серёжкин» с одноимённым ведущим.
Причиной возвышения последнего стал на этот раз не открытый в восхищении рот, а его напряжённый взгляд. Эта история дошла до Кости в беспощадном, наверняка преувеличенном и доведённом до абсурда пересказе Лупанова.
На встрече с деятелями культуры и армии Серёжкин так преданно смотрел на молодого президента, что тот не выдержал и спросил: «Как фамилия того генерал-лейтенанта?» До этого он называл деятелей культуры командующими фронтами гражданского общества. Сверившись по списку, помощница доложила ему на ухо фамилию генерального директора радио «МанияК». «Вы хотите, товарищ генерал, задать вопрос?» – обратился президент к Серёжкину. Серёжкин встал и дрожащим голосом самоотверженно произнёс: