– Нет, на приятном чём-то. Сейчас… – педиатр встал, походил, как профессор на лекции, потирая лоб большим и указательным пальцами правой руки, так что они сходились в щепотку, морща кожу на лбу, и расходились, наоборот, убирая морщины, заглянул в коляску к малышу, одобрительно крякнул: М-да! Вы праздники любите? И я раньше, когда моя жизнь ещё не стала сплошным праздником, очень любил, я был хлебосольным, готовить очень любил. И умел… А больше всего не саму пьянку предпочитал, а приготовление к ней. Кроме того, на том юбилейном комсомольском мероприятии курировать меню второго дня, как опытному похметологу, доверили мне. Большая честь, и я её не уронил… Так вот, ночевавшие в замке собрались к ланчу более узким, как я уже сказал, кругом, а тут опять – родные, до слёз трогающие варианты – извините, не могу отказаться от удовольствия перечисления, так хорошо всё это вспомнить. Позволю себе вступить в соревнование с Гольдентруппом.
Итак, холодное пиво «Жигулёвское», «Двойное Золотое», которое тогда только в театрах и консерватории продавалось, тоже чуть горьковатое «Московское», сладковатое «Рижское» светлое и разливное, как в столешниковской «Яме», только неразбавленное, конечно, с копчёной жирной астраханской рыбкой, дальневосточными крабами и донскими раками…
Домашние разносолы: хрустящие, впитавшие крепость хрена и горького перца солёные огурчики, яблочки мочёные пахучие, острые маринованные молдавские патиссоны, помидоры огромные кубанские мясистые, но и солёные зелёные тоже, жирные перцы болгарские, сладкий лук ялтинский, дыни-торпеды узбекские, арбузы астраханские, которые чуть тронь ножом – они сами с треском разламываются и брызжут мякотью своей, и семечки разлетаются, белые и прочие грибы, отборные, муромские, в естественном чесночном маринаде с гвоздикой, вишенными, дубовыми, смородиновыми листьями и укропом душистым, но и соленые чёрные грузди, крепкие, нежно-лиловые – вкуснее ничего нет… Ну при чём здесь шампиньоны, выращенные в чёрт знает каком европейском навозе?
А рыжиков, маслят, лисичек, козлят, волнушек, опятушек разноприготовленных не хотите ли? Хотим. И они были…
Также натуральный студень с горчицей и хреном домашними и, конечно, армянский брат нашего холодного – кипящий хаш, острейшая аджика абхазская и множество других сладостно-горьких приправ и кавказских соусов, солянка сборная ленинградская, горячий борщ украинский, изумительный холодный белорусский свекольник с хреном, постная сергиевопосадская окрошка, бурдюки мутно-белого калмыцкого кумыса…
Сочные шашлыки по-карски, чудесный форшмак одесский, жареная барабулька сочинская, морс архангельский в широчайшем ассортименте, медовуха монастырская и… чайный гриб, кисло-сладкий, русский, японского происхождения.
Ну и липовые туески: с крупным крыжовником, чёрной, белой и красной смородиной, земляникой лесной, черникой, ежевикой сладчайшей, черноплодкой вяжущей, морошкой кислющей, и яблоками антоновскими, золотом светящимися, и грушами мичуринскими, абсолютно прозрачными, инжиром свежим, азербайджанским, в общем, всем, простите, вплоть до фейхоа…
Вот она, советская кулинарная дружба народов…
Вкусно? – спросил педиатр, глотнув своей бурды.
– Вкусно, – согласился Костя, сглотнув слюну. А тут и малыш голос подал, Костя, продолжая слушать, дал ему, как приказывала жена, бутылочку на этот раз со смесью.
А педиатр продолжал вдохновенно шаманить.
– Тихо для отходняка звучала современная россиянская музычка, – шаманил педиатр. – Газманова:
«Ты стала украшением стола, тебя как рыбу к пиву подают…», «А тому ли я дала…» группы «Фабрика», «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла…» Розенбаума…
Нет, виски, «Хеннесси» и прочие рейнвейны – всё это тоже было, но лучше нашего грузинского «Боржома» или ординарного русского рассола ничто не оттягивает… Кто-то всё никак не мог проблеваться, не без этого, но к вечеру все как один – огурцом, просветлённо-пьяные, мыслями о родине озабоченные. Тем, как бы ещё чего-то для неё сделать полезного, чтобы и себе, и людям, и ей что-то осталось, чтобы бунтовать не вздумала…
Переживали, что в следующий комсомольский юбилей так «отдуплиться» уже не придётся, – затянули:
«А годы летят, наши годы, как птицы, летят, и некогда нам оглянуться назад, не созданы мы для лёгких путей, и эта повадка у наших детей…» Появилась гитара. Яйцеголовый Лебедько пел изумительным тенором. Ему бы артистом стать, сделал бы карьеру не хуже Вадима Козина…
– Ага, и кончил её в Магадане, – встрял Костя.