– Отвечаю на ваш дурацкий вопрос: элементарно, по старой схеме – работает безукоризненно. Глазами есть начальство, а зубами – конкурентов. Лупанов приезжал на станцию два раза в неделю, вёл свои эфиры и всякий раз заставал в студии Серёжкина с томиком из его собрания сочинений. Внаглую пёр провинциал коловратский. Теперь он был потрясён не мной, а Лупановым. И не только талантами патрона как радио-ведущего. Сидел в студии с открытым ртом и закрывал его, чтобы, держа в руках томик как неопровержимое свидетельство, пролепетать потрясённо что-то про густоту, простоту, афористичность, метафоричность, гениальную образность его прозы, как поэта ставя Лупанова выше Пастернака и Гейне вместе взятых. Слова были сказаны в нужное время, потому что Лупу критики всё чаще называли зажравшимся, исписавшимся мещанином. Вскоре Лупанов уже говорит мне: «Как этот простодушный парень из провинции похож на меня, молодого и дерзкого, – такой же честный и чистый».
Последним аппаратным ударом стало то, что Серёжкин блокировал мои «уши». Секретарша Лупанова Анджела, державшая меня в курсе всех редакционных дел, вдруг стала холодна, перестала приглашать в комнату отдыха главреда и жаловаться на своё перманентное одиночество. Она поверила, что Серёжкин женится на ней. Он и вправду женился, за год растолстел на двадцать килограмм и стал очень похож на Лупанова нынешнего. И этот бывший мальчик взялся учить меня, как вести в эфире принципиальную бескомпромиссную линию радиостанции. Упрекать в излишней прохановщине, лимонизме-кургинизме, кривить рот, делать замечания и оставаться очень недовольным тем, что я на его замечания плевал. В конце концов я его послал на…, а сам пошёл к Лупанову, а он меня не принимает. Анджелка, которая годами меня соблазняла, в лицо врёт, что барин уехал на совещание в Кремль, я ворвался-таки в кабинет. Но ни в комнате отдыха, ни под столом его не нашёл – правду сучка сказала, уехал.
Потом была организована чистой воды подстава. Серёжкин подсунул мне гостя, который когда-то публично назвал Лупанова подстилкой Березовского, но меня не предупредили об этом. И я целый час с перерывом на рекламу и новости говорил с ним в эфире о полной подчинённости нашего бизнеса интересам западных корпораций. О сознательном уничтожении остатков советского промышленного наследства и тэдэ и тэпэ. А он, в качестве примера тотальной ангажированности элиты, привёл списочек руководителей СМИ, имеющих недвижимость за рубежом, и среди них назвал Лупанова. Я ему сказал, что этого не может быть, так как Кондрат Эдуардович всегда с презрением отзывается об этом прискорбном явлении в медиа-сообществе и о тех, кто отрабатывает гринкарту и западные гранты и премии. Но гость привёл факты. Мне бы с самого начала микшировать эту тему или, во всяком случае, не развивать…
После эфира мне через секретаря предложили написать заявление по собственному желанию. Значит, гость был абсолютно прав, а мне Серёжкин объяснил, что этим эфиром я ударил по деловой репутации Кондрата Эдуардовича. И, как потом выяснилось, разрушил ему выгоднейшую сделку по продаже домика в английской деревне и покупке во французской, наказав его на десятки евроштук. А таких вещей он не прощает. Но я-то здесь при чём? Это не мой косяк, не я этого гостя спродюсировал! Но Серёжкин на голубом глазу врал, что это моя инициатива. Короче, теперь Серёжкин на моём месте учит слушателя родину любить, гонит такую мёртвую жесть…
Он теперь – сокровенный друг, доверенное лицо и заместитель Лупанова по подлым делам – Кондрату Эдуардовичу самому какую-то низость сделать неудобно, уволить, например, бывшего близкого друга, а Серёжкин так всё подстроит, что Лупанов как будто и ни при чём. Вообще, с подлостью у него какие-то интимные отношения. Когда кто-то где-то её совершает, он страшно радуется, оживает. Не только потому, что это отличная рейтинговая новость для эфира, но ему и вообще приятно, его стимулирует, что есть кто-то ещё подлее, чем он…
Почему это произошло? Не понимаю. Ведь я служил Лупанову, как верный пёс, почему он поверил ему, а не мне?.. – Костя ещё отхлебнул, но шёл, как отметил педиатр, прямо, не пьянел – вот что гнев с человеком делает. Нарастающий, неконтролируемый.
– Пёс? – переспросил педиатр.
– Верный…
– А он неверный. А сами как думаете, почему на самом деле он от вас отвернулся?
– Потому что у меня рейтинг больше, чем у него. Потому что моложе. Потому что жена ему сказала, что я что-то слишком высоко взвился, надо своё место знать, потому что Серёжкин постоянно капал на мозги Лупанову про мои амбиции, потому что ему рассказали, что секретаршу, которая долго была музой его последних сексуальных фантазий, я якобы регулярно тарабанил в его комнате отдыха. Потому что я в эфире заявил непростительное: ни государственные служащие, ни их родственники не имеют права иметь недвижимость и вклады за рубежом, в общем, покусился на святое. Потому что я – приличный человек, а он – нет. Потому что не туда тянул станцию…
– Куда не туда?
– Туда, где правда.