Маруся дотронулась до головы. Голова болела, раскалывалась на тысячу кусков. В ней была темнота и пустота. Впереди маячил забор, но до него было далеко, несколько метров, но тысяча шагов. И надо было как-то преодолеть это препятствие. Но как? Где-то лаяли собаки, сил двигаться не было. Проще остаться здесь и заснуть. Дико стреляло в левой ноге, ныл левый бок. Маруся вспомнила – на нее напали… Вспомнила удар и провал в темноту. Она ничего не видела, только тень, отделившуюся от дерева. И все. Ее поджидали. А может быть, ждут до сих пор… Она хотела крикнуть, но голос пропал. Спазмы сдавили гортань, изнутри вырвалось сипение, как слабый гудок паровоза перед отправлением.
«Наверное, мне отбили легкие, – подумала она, – и повредили голосовые связки».
– Ползи! – приказала себе Маруся, стиснув зубы. – Ползи!
Она с усилием подтянулась на руках и преодолела полметра. Вечерняя земля источала аромат цветов и влаги.
Маруся проползла еще несколько метров. Рука уткнулась в забор. Можно попробовать подняться, но, похоже, у нее сломана нога. Маруся заплакала злыми бессильными слезами. Что-то приземлилось рядом. И теплый язык облизал лицо.
– Деметрий! – обрадовалась она. – Если бы ты еще мог говорить…
В темноте глаза кота светились. Кот терся о Марусю. Она вытянула вперед руку и поймала кончик хвоста. Вот так-то, дружок, твоей хозяйке кранты… Когда глаза привыкли к темноте, она поняла, где находится. Ее оттащили от дороги. И теперь она между домой Капитолины и двухэтажным особняком, где никто не жил. Здесь росли заросли сиреневых и жасминовых кустов…
Ее специально оттащили, чтобы никто не видел с дороги.
Чтобы никто не мог наткнуться на нее и помочь.
Ее здесь оставили специально.
Умирать.
И сколько она может здесь валяться?
В голове шумело, стреляло, в ней разрывался целый фейерверк.
Кот исчез.
«Ну вот, – с горечью подумала она, – и ты, Брут…»
Маруся проползла еще немного, пальцы впивались в землю, но сил не осталось.
Справа раздались шум, шаги, голоса, по кустам и земле заметались сполохи света, наконец в лицо посветили фонарем.
– Маруся! Ты! – охнула Капитолина. – Как ты сюда попала? Перебрала маленько? Я поначалу не поняла, почему кот меня за ноги кусает и на пороге дома стоит. Не сразу сообразила, что он от меня чего-то хочет. Умный какой.
– Я… не перебрала… – звуки давались с трудом. – На меня напали.
– Кто? Ты видела? Что за охальники озоруют?
– Без понятия. Напали неожиданно. Ничего не видела, – Маруся поморщилась от боли и замолчала.
– Давай помогу подняться. Подожди. Я сейчас кого-нибудь еще позову.
Усилиями Капитолины Михайловны и соседа, которого старушка вызвала на помощь, Маруся добралась до дома. На левую ногу она ступать не могла, так и прыгала на одной ноге. В доме опустилась на табуретку.
– Сейчас «Скорую» вызову, – сказала Капитолина.
– Ни-ни, – отчаянно замотала головой Маруся. – Не надо!
Она понимала, что придется объяснять – кто она, зачем в городе… А лишний шум ни к чему.
– Капитолина Михайловна, давайте я сейчас лягу спать, а утром посмотрим…
– Почему не сейчас? Зачем оставлять до утра? Тебе нужна медицинская помощь!
– Не надо, я потерплю, а там будет видно…
Марусе было стыдно признаться, что ей страшно снова идти куда-то в темноту. Казалось, что там поджидает ее тот, кто напал. Он никуда не ушел, а притаился и ждет ее, и стоит только переступить порог дома, как на нее нападут снова. Никакие силы не могли бы ее заставить оказаться на улице…
– Завтра, – прошептала она. – Сегодня нет сил.
– Это неразумно, – возмущалась Капитолина.
Но как объяснить, что ей страшно? А самое главное, что она никак не может привлекать внимание к своей персоне.
– Ну, я пошел? – спросил сосед, переминаясь с ноги на ногу. – Это кто так приложил-то?
– Не видела.
– Развелось бездельников, дурь всякую курят да бутылки хлещут. Посмотришь, под два метра, а ума никакого… Если что – зовите.
– Спасибо, Семеныч. Свой ты человек.
– Я завсегда. Выздоравливайте!
С этими словами он скрылся за дверью.
– Бедолага ты, – нежно пропела Капитолина, – ну кто же тебя это? Ох, связалась ты не с теми людьми, не с теми, – проникновенно заметила она. – Все эти выборы-швыборы добром не кончатся!
– Наверняка хулиган какой-то напал в темноте, сумочку вырвал…
– Хулиган, – проворчала старушка. – Ну да, хулиган! Меня не обманешь…
Через полчаса Маруся лежала в постели, Капитолина Михайловна осмотрела ее, умыла, обработала раны. Напоила крепким чаем с вишневым вареньем. Все болело, но уже не так, чуть тише. На Марусю отчаянно наваливался сон. В голове шумело, но уже терпимо.
Капитолина Михайловна выключила свет, Маруся уже погружалась в сон, и тут же что-то рыжее прыгнуло на кровать в ноги, а потом пошло все выше и выше и, наконец, добралось до лица.
– Ты не Брут, – прошептала Маруся, слабо стискивая кота. – Не Брут…
