После выступления был концерт с участием местных и заезжих звезд. Даже парочку знаменитостей выписали из Москвы за весьма и весьма приличные гонорары.
Корольков спустился с трибуны и подошел к своей команде.
– Все было отлично! – сказал он, сияя улыбкой. – Ребята, вы превосходно поработали. Всем – спасибо! А где Татьяна?
Татьяна, жена Королькова, была на четвертом месяце беременности, и этот факт тоже использовался на полную катушку для увеличения голосов избирателей.
– Татьяна уехала, – сказал Дэн. – Она себя неважно почувствовала.
– Сейчас я ей позвоню.
Отойдя в сторону, Корольков поговорил с женой, потом вернулся к ним.
– Все нормально! Когда ждали Дениску, она тоже переносила беременность неважно. Сейчас ждем девочку, но я и пацану буду рад.
– Аккурат к Новому году? – вставил Дэн.
– А то! – Корольков хлопнул его по плечу. – Маруся! Вам отдельное спасибо, – улыбнулся он. – Шарики – это было очень мило, как и заготовка с молодой мамой, которая выразила мне благодарность и сказала, что голосовать нужно только за Королькова.
Маруся невольно покраснела. Да, это была ее идея. Работа с молодой одинокой мамой, с годовалым ребенком на руках. Ей купили новую коляску, передали некую сумму денег и помогли с ремонтом дома.
– Это моя работа.
– Работа хорошая. – Корольков взял ее за локоть и ласково заглянул в глаза. – А давайте сейчас устроим пикник на Волге? Что скажете, Маруся? Просто съездим в укромное местечко! Как вам идея?
– Вместе со всеми?
– Конечно! В одиночку я похищать вас не собираюсь!
Маруся невольно оглянулась на Дэна, но тот смотрел куда-то в сторону.
– Ну что ж! День хороший, можно и прокатиться!
Корольков пошел к своей машине, стоявшей за домами во дворе. Она – за ним. За рулем сидел водитель. Маруся думала, что Корольков сядет впереди, но он сел на заднее сиденье рядом с ней. Шофер, высокий, плотный мужчина лет сорока пяти, смуглый, при виде Маруси хмыкнул.
– Дмитрич, – сказал Павел Эдуардович, – давай с огоньком.
– На дальнюю дачу?
– Туда именно!
– А Дэн? – спросила Маруся.
– Тебе нужен Дэн? – удивился Корольков, переходя на «ты». – А что такое? – В голосе прозвучал непривычный холод, Маруся стушевалась.
– Да нет. Я просто спросила. Он же тоже поедет с нами?
– Конечно, сейчас все присоединятся к нам. Дмитрич, трогай!
Машина рванула с места.
Некоторое время ехали в молчании. Пару раз Корольков ответил на телефонные звонки, потом раскрыл блокнот и сделал несколько пометок. Поворчал по поводу погоды и несколько раз одарил Марусю мягкой улыбкой, так, словно, находится в некотором недоумении – что она делает рядом с ним?
Маруся чувствовала себя неловко. Но когда машина выехала за пределы города, Корольков захлопнул блокнот.
– Теперь можно и расслабиться, – и то ли специально, то ли невзначай при очередном повороте придвинулся ближе к Марусе, и теперь их разделяло всего несколько сантиметров.
– Я рад, Маруся, что ты стала совсем нашенской. Не чураешься бедных провинциалов, а находишь общий язык.
– Это моя работа.
– Да что ты все заладила – работа, работа! Отвлекись от дел, – с некоторым раздражением сказал Корольков. – Мы едем отдыхать. После хорошей напряженной работы всегда следует отдых. Это, надеюсь, понятно?
– Дальняя дача – это далеко?
Теперь Павел Корольков смотрел на нее с явной насмешкой.
– Да какая разница – далеко или близко? Куда спешить-то? Спешить некуда! – проговорил он, словно припечатывая.
Маруся дорогу не знала, она смотрела в окно, в свою очередь, испытывая легкое раздражение, и уже жалела, что согласилась на эту поездку, особенно когда ощутила руку Королькова на своем колене.
– Это что еще? – начала было она сердито, но приняла решение все обернуть в шутку.
Но, посмотрев на Павла, увидела, что его лицо вытянулось, казалось, он был до ужаса напуган.
– Что такое? – тихо спросила она.
– Дмитрич! – сквозь зубы процедил Корольков. – Гони!
Маруся обернулась и теперь поняла причину замешательства Павла Эдуардовича, за ними ехала машина с затемненными окнами. Они неслись по шоссе, где машин было не так уж много, и то, что «Форд» ехал на определенном расстоянии, навевало плохие мысли.
– Нас преследуют? – вырвалось у нее.
– Дмитрич! – вновь воскликнул Корольков. – Быстрее!
– Вижу! Вижу! – пробурчал шофер.
Что было дальше, Маруся смогла восстановить только спустя некоторое время.
Все происходило, словно в замедленной съемке. Маруся увидела, что они едут прямо на дерево, стремительно увеличивающееся в размерах. Раздался скрежет металла, чей-то крик, вокруг посыпались осколки стекла, голова шофера неестественно дернулась, рука Павла соскользнула с ее коленки, его глаза, полные ужаса. Невообразимый грохот, боль в ноге, привкус крови во рту… И она провалилась в темноту.
Когда Маруся очнулась, то увидела машину, накренившуюся набок: дверцы хлопают на ветру, голова шофера безвольно свесилась на грудь, Корольков лежит поперек сиденья машины, а она – прямо на земле, видимо, ее отбросило в сторону. Маруся встала на четвереньки и подползла к машине.
