– Кать… – Маруся вжала голову в плечи. Ей было странно и неловко. Словно она собиралась сморозить явную глупость, да еще в такую минуту, когда Катя вспоминает о любимой бабушке.
– Ты думаешь, что сейчас скажешь глупость… Спрашивай что хочешь, не стесняйся.
– Как ты…
– А бабушка говорит, что я мысли читать умею. – Катя эффектно выпустила струйку дыма. – Сейчас уверяют, что ясновидение и предсказание не феномены, а вполне себе научные явления.
– Кать, твою бабушку убили, но я даже не представляю, кому могла понадобиться скромная преподавательница психологии и древнегреческой философии, обожавшая тексты Платона и Аристотеля.
– А вот в этом ты ошибаешься. – Катя выпустила еще одну струйку дыма. – Скромные преподавательницы психологии могут быть замешаны в разные события. Жизнь так складывается. Например, ты в курсе, что убийца Кеннеди Освальд Ли Харви приезжал в СССР, жил здесь? Он осел в Минске, да. Но путь его лежал через Москву…
– Тебе об этом рассказала бабушка? Когда? Ты говорила об этом кому-нибудь? – засыпала она Катю вопросами.
– Бабушка говорила намеками. Не хотела для меня никаких неприятностей. – Катя повертела коротко стриженной головой. – Как ты думаешь, почему я тут сижу?
– Не знаю.
– Один раз на меня чуть машина не наехала. Так бабушка страшно перепугалась. Подняла свои старые связи и отправила сюда, во Францию. Я училась на биолога. Кончала биофак МГУ.
– Я думала, ты художница.
– А, это так, баловство. – Катя замолчала. – Я еще удивлялась, думала: зачем она меня от себя прогнала? Отправила единственную внучку… А потом поняла. Она хотела, чтобы я была подальше от всего этого… Боялась за меня. Я многое не понимала, да, впрочем, не понимаю и до сих пор. Знаю только одно: все эти кланы, секретные службы никуда не делись. Какие-то старые кадры тоже остались и управляют всем из-за кулис. Дергают за ниточки других… Правда, для нас, простых смертных, это все далеко и сложно… Я даже не могу поехать в Москву и похоронить Виолу. Этим займется наша дальняя родня. Виола меня предупреждала: если что – сиди и не высовывайся.
Катя придвинула стул и положила на него ноги.
– Так что живу я здесь, можно сказать, по российским меркам, в глуши. Подруги первое время удивлялись, как я так могу? Глушь, берег моря, народу мало. В основном тихие зажиточные буржуа… Они бы точно с тоски с ума сошли. А я – ничего… Нормально… – Катя потянулась так, что хрустнули косточки.
– А в Москву ты приезжала?
– С тех пор как уехала – ни разу. Все собиралась, но, как я понимаю, бабушка сама задерживала меня под разными предлогами. Иногда даже надуманными. – Катя замолчала. – А я, как скотина последняя, велась на ее сказки. Надо было плюнуть на все и приехать! Да что теперь об этом говорить? – Катя махнула рукой, а потом заплакала, размазывая слезы ладонью по лицу. – Как подумаю, что ее нет, не по себе становится… Честно, до конца не верится.
Маруся промолчала. Она знала, что смерть близкого человека проходит несколько стадий. Сначала взрыв боли, такой острой, что временами становится трудно дышать, потом поток слез… Любой пустяк, любая мелочь могут напомнить об утрате, и слезы льются тихо, беззвучно. Следующий этап – обманчивый покой, напоминающий тонкую пленку льда, чуть ступишь посильнее – и все, затянет, завертит темная вода, и снова нырнешь в пучину болезненных воспоминаний.
– Еще чай?
– Лучше кофе.
Катя сняла ноги со стула и, громко хлопая тапками, пошла в кухню. Маруся заметила, что она все делала громко, шумно.
Кофе источал необыкновенный аромат.
– Один колумбиец научил. По особому рецепту. Только никак не могу привыкнуть к европейским обычаям – пить кофе маленькими чашечками. Мы в России привыкли пить кофе много, башка с утра трещит, вот и нужен кофе, чтобы сон разогнать и себя в порядок привести.
– А как у тебя с работой?
– Ничего. Работа не особо пыльная. Хожу два раза в неделю. Остальное время либо дома рисую, либо езжу развеяться в ближние города.
Она посмотрела в окно, за которым уже стемнело.
– Скучновато, да… Но я привыкла. – Катя словно разговаривала сама с собой. – Длинные вечера, длинные ночи… – она тряхнула головой. – Ладно, ты, наверное, хочешь спать?
– Да, устала. Перелет, нервы…
– Ты любишь спать в большой комнате или поменьше?..
– Мне все равно.
– Понятно. – На секунду Катя задумалась. – Я тогда поселю тебя в угловой комнате. Она у меня самая прибранная. Не возражаешь?
– Ничуть.
– Выдам тебе белье, полотенце, и до завтра. Я и сама уже хочу в койку. Если что нужно – зови. Моя комната – сразу за этой. Найдешь.
– Хорошо, до завтра.
Только сейчас Маруся ощутила, как она устала и как наливается тяжестью голова.
Комната, куда ее привела Катя, была небольшой: в ней размещались одна кровать, поставленная впритык к стене, круглый столик, узкий шкаф и кресло.
– Ванная напротив.
– Спасибо.
– Утром я встаю обычно в семь.
– Буди!
