– Ты права. – Она посмотрела Кате в глаза. – Я сейчас работаю в избирательном штабе мэра одного российского города. Работа как работа. – Она помедлила. Катя смотрела на нее, ее зрачки были расширены, и глаза казались почти черными. – И вот однажды отец кандидата в мэры случайно упомянул в разговоре мою бабушку. То есть он ее не упомянул, а просто несколько раз процитировал ее любимые английские поговорки. А потом сказал фразу, которую могла произнести только она. И, Кать, мне стало плохо. Представь себе, когда человек говорит так, что мне на ум приходит только одно – они были знакомы. Мне это показалось любопытным, и я захотела проверить этот факт. Любимой подругой моей бабушки была твоя бабуля. У меня как раз выдалась неделя выходных, я поехала в Москву, чтобы попытаться узнать обо всем. Может быть, данное обстоятельство чего-то значит, а может быть, и нет. Я не знала… Я… – она почувствовала сухость во рту и сглотнула, – открыла ящик своей бабушки, который не открывала с момента ее смерти. Мне все время казалось, что я зайду в ее комнату, а она там, сидит в кресле и читает или раскладывает пасьянс… Иногда я ловила себя на том, что, подходя к двери, хочу постучать и услышать ее голос… Я открыла ящик и нашла там фотографию. Один мужчина показался мне знакомым. С этой фотографией я поехала к Виолетте Сергеевне. Кать! Она узнала кого-то на этой фотографии, понимаешь! Узнала! И ей даже стало плохо, но мне не сказала ничего, только дала понять, что ей нездоровится и хочется остаться одной, отдохнуть… Я предлагала свою помощь, но она отказалась, попросила уйти. Я ушла. Все. На другой день позвонила, никто не ответил… Я решила не ждать, а отправиться к Виолетте Сергеевне. Остальное ты знаешь. А еще я нашла у нас в доме в тайнике отрывок из дневника Освальда, ну, того самого, кто убил президента Кеннеди. Дневник обрывается… Идет вариант на английском языке и на русском. Когда ты сказала про Освальда Ли Харви, я поняла, что это все части одного пазла…
Катя взяла со стола чашку кофе и сделала большой глоток.
– Бабушка всегда остерегалась прошлого. И все-таки оно ее настигло… Что ж, завтра утром мы кое-куда поедем. Думаю, ты узнаешь много интересного.
С Кориным он больше не пересекался.
Но однажды Корин позвонил и попросил прийти к нему.
В квартире все было по-старому. Только такса не вышла навстречу.
– Гай умер! – кратко сказал Корин. – Ушел дружок… Ты проходи, проходи в комнату, не стой случайным гостем.
В комнате на столе стояли закуска и коньяк. Приглядевшись к хозяину, он понял, что Корин порядком выпил. Его лицо раскраснелось, руки дрожали.
– Как жизнь, пионэр? Давай опрокинем по стопочке? Да ты не стесняйся, все свои… Работаешь? Это хорошо. Развелся со второй женой? Это хуже. Но не печаль. В холостяцком существовании есть свои прелести. Со временем их откроешь.
Он сидел, ел и недоумевал: зачем снова понадобился Корину? Что тот от него хочет? Не просто же так вызвал его?
– Не торопись, – словно угадав его мысли, сказал Корин. – Все по порядку.
Журналист подцепил вилкой кусок рыбы, поднес ко рту, заглотил и подавился. Закашлялся, лицо побагровело, глаза расширились. Резким жестом Корин показал, чтобы его хлопнули по спине.
Он хлопнул несколько раз, через пару минут Корин, повертев головой, выдавил:
– Подавился! Старею, видимо… Ладно. – Он взял салфетку и вытер рот. – Еще по стопочке? А? Перед разговором.
После стопочки Корин замолчал. И внезапно повернулся к нему. Он с удивлением увидел, что Корин плачет.
– Прости! Расчувствовался, старик! Просто сейчас я остался один, жена умерла, сын живет отдельно… Но дело даже не в этом. Кончилась идея, понимаешь, большая идея. Союз был не просто страной, эта была глыба, проект, равного которому никогда не было! Мы были сильными, с нами считались, нас боялись. А что теперь? Нет, вот ты мне скажи, что теперь? Народ погнался за красивой жизнью и куском колбасы. Но будет время, когда он проклянет свою слабость. Как там говорится в Библии? «И живые позавидуют мертвым». Да-да, читали и мы Библию…
Он взял со стола салфетку и высморкался.
