Маруся приняла душ, но уснула не сразу. Когда она выглянула в окно, то увидела прямоугольник света на земле. Наверное, и Катя не спала… Но это объяснимо: на нее обрушилось известие о смерти бабушки. Бедная Катя… Лежит, вспоминает или, напротив, ходит по комнате и курит…
Маруся почувствовала, как ее захлестнула волна жалости…
Он закончил писать отчет, сдал его и ощутил сразу одновременно усталость и облегчение. До Нового года оставалось две недели, но никакого праздника он не ощущал. Напротив, с каждым днем тяжесть на душе усиливалась.
Ему сказали спасибо, и все. Звонков больше не было, машина за ним не приезжала, Корин молчал. И вообще складывалось впечатление, что это все ему приснилось. Несколько раз он порывался позвонить Корину сам, но что-то останавливало, и он клал трубку обратно на рычаг.
За день до Нового года Корин позвонил:
– Ты как, пионэр?
– Нормально. Отчет сдал…
– Я знаю. Как настроение?
– Все хорошо, – выдавил он.
– Какие планы на Новый год?
– Пока никаких.
– Отлично. Приезжай ко мне. Я тоже один. Жена уехала к матери, та что-то себя плохо чувствует, сын справляет праздник с друзьями. Он сейчас в Карпатах. А я адын, совсем адын, – сказал он, пародируя кавказский акцент. – Так что, пионэр, подтягивайся ко мне. Посидим, поговорим. Словом, жду.
– Хорошо, Валерий Игнатьевич. Что привезти?
– Да ничего не надо. У меня все есть. Твоя персона – лучшее украшение моего стола.
Корин был задумчив и невесел. На столе стояли закуски, курица с рисом, шампанское, вино, коньяк. В углу комнаты – маленькая искусственная елочка.
– Вот такой вот Новый год у нас с тобой. Но ничего. Все нормально. Главное – страна крепнет и хорошеет. А наши дети и внуки будут жить уже при полном коммунизме. Хотя… – но свою мысль Корин не закончил.
По телевизору шел концерт. Выступал Муслим Магомаев.
– Звук уменьшить? Или нормально? Давай я по бокалу вина налью. Проводим старый год.
Они выпили.
– Ну, теперь рассказывай, что там в отчете понаписал? – спросил Корин, подцепляя вилкой кусок красной рыбы.
– А можно? – замялся он.
– Мне все можно, пионэр. Я и есть наше государство и одновременно его безопасность. Мне твои выводы нужны. Как там кролик Оззи? Виновен или нет?
– Мой вывод – нет.
– Аргументируй.
– Многое говорит против: плохой стрелок, неустойчивая психика, отсутствие мотивации. Он выступал за равные гражданские права для всех. Кеннеди тоже за это ратовал. Так что, по идее, особых разногласий быть не должно. Классическое подставное лицо. Внушаем… Его просто использовали. К тому же он слишком легко попал в СССР, так же легко вернулся обратно. Вряд ли человек со стороны мог это сделать. Все-таки в то время бюрократические препоны были еще те. Разгар «холодной войны». А он запросто катается туда-сюда. Как будто бы к тетке в деревню.
– И что?
В полумраке комнаты стекла очков Корина поблескивали тусклым светом. Магомаева сменила Эдита Пьеха.
– Мой вывод – его загипнотизировали. На основе имеющихся материалов я сделал вывод, что его использовали в рамках программы «МК-Ультра». Этот проект был создан в ЦРУ в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году с целью разработки химических и бактериологических средств для воздействия на психику человека. Работа шла по следующим направлениям: расстройство памяти, методы выпытывания информации, внушаемость, создание чувства вины, зависимости, ну и так далее.
Он замолчал. То, что удалось узнать о проекте, повергало в шок. Проект «МК-Ультра» разрабатывал такие вопросы, как модификация поведения, гипноз, действие наркотиков, сыворотка правды, токсины в человеческом организме. Одной из основных целей была способность манипулировать и управлять человеческой памятью. Контролер-манипулятор должен был иметь доступ в память манипулируемого агента. Затем нужно было стереть из памяти агента определенную информацию и заменить ее другой. Но делалось это так, что сам агент забывал о том, как выдал какие-либо важные сведения и данные. А на заключительном этапе следовало перепрограммировать вражеского агента таким образом, чтобы тот не понимал, как и кто отдает ему необходимые приказы…
– Я знаю, – поморщился Корин. – А ты мне как лекцию читаешь.
– Простите.
– Ладно, проехали.
– Освальду могли вводить различные препараты.
– Кто? – быстро спросил Корин.
– Тот же Мореншильд. Он, как опытный человек, мог контролировать дозировку и способы введения. Наблюдать за Освальдом и докладывать наверх об изменениях в его поведении. Покушение на генерала-расиста Уокера было пробным камнем, чтобы выяснить, насколько Освальд внушаем и способен стать манипулируемым субъектом.
– У нас тоже была такая программа, – как бы мимоходом сказал Корин. – И мы тоже вели Освальда. Переводчица Римма и Татьяна, которая подключилась к Освальду в Минске, – тоже наши люди.
Возникла пауза, но Корин махнул, чтобы он продолжал.
