— Ли! Стоять! Назад! — гаркнул Джоэл, и Ли резко затормозил, оставляя борозды от сапог на дорожной грязи. Мостовая в пределе изгоев давно уже не просматривалась. Только бурый кирпич стены выглядел надежно в этом средоточии разложения. Но вот распахнулась калитка — и за ней разверзлась чернота, неизвестность и тотальная ненадежность. Хаос. Та самая смерть, которую боялись называть, о которой ходили легенды и которой пугали неправедных. Вместе с темнотой хлынул сшибающий с ног запах свалки. Но Грету ничего не останавливало. Повинуясь приказу, она бросала сообщника, точно они оба служили некой высшей цели, которую считали важнее собственного благополучия.
— Твоя подопытная бежит на верную смерть, — поморщился Джоэл.
— Нет! Ты ничего не знаешь о мире за стеной, — воодушевленно возразил Рыжеусый, ликуя даже в путах, точно это он только что скрылся в неведомом пространстве вечной ночи. — Там есть море и маяк, зеленый маяк! Нас ждут!
— Никто вас не ждет, кроме Змея и Разрушающих, — вырвалось у Джоэла, и он едва не добавил: «Я сам видел».
— Мы упустили ее, Джо, — посетовал подоспевший Ли, он вздрагивал и отплевывал вязкую слюну, опираясь ладонями о колени. Сил на новый рывок у него не осталось, потому что он соревновался не с человеком, а с неким творением безумного ученого. Рыжеусый завороженно глядел на распахнутую калитку.
— Закройте ее! Немедленно! — приказал Джоэл, лишь теперь замечая, что на площади толпятся прокаженные. Они выползали робкими вечерними тенями в серых одинаковых балахонах. Не все понимали, что происходит, разум некоторых давно ушел в страну бесконечного сумрака, поэтому кто-то пугливо взирал на драку, а иные заходились истерическим кашляющим смехом. Бывший актер, которого узнал Ли, стоял неподалеку и ненормально аплодировал, срывая коросту с ладоней.
— Браво! Лучшее представление! Браво, маэстро! — кричал он, и Ли отшатнулся, прячась за спину Джоэла. Внезапный страх сковал его всего на пару секунд, точно схватил за горло темный призрак из прошлого.
«Ли, не связан ли ты с Бифометом Ленцем? Хотя как Бифомет связан с театром? Только о чем твои сны, все эти образы?» — невольно подумал Джоэл, вспоминая мерзкого старика, которого недавно порубил в Ловце Снов. Но в тот момент занимали более насущные вопросы. Больные не слушались, а команда мусорщиков с новой цепью и замком все не прибывала. Из-за стены же тянулся едкими щупальцами холод, смешанный с тленным запахом, оседавшим тошнотой в горле.
— Хаосов мрак! Закройте же калитку! — проревел Джоэл. Наконец-то появилась группа прокаженных со знакомыми желтыми повязками на плечах: знак команды мусорщиков.
Внезапно за стеной послышалось движение, короткая возня и щелчок колоссальных зубов. А потом истошный женский крик, оборвавшийся в считанные мгновения. Следом за ним настала давящая тишина, только воздух дрожал, как от чьего-то глубокого тяжелого дыхания. Почудилось, что в узкий лаз заглянул необъятный алый глаз с вертикальным зрачком и уставился прямо на Джоэла, а потом на Рыжеусого, насмешливо, с ехидным торжеством сытой рептилии.
— Грета! — закричал Рыжеусый, но его вопль перешел в жалкий скулеж: — Все насмарку.
Плечи его поникли, голова упала на грудь, и сам он едва устоял на ногах, как марионетка с оторванными ниточками. Джоэл удержал его за веревку, сковавшую запястья. Больше преступник не сопротивлялся, обвиснув безвольным мешком. Джоэл тоже застыл, вцепившись железной хваткой в контрабандиста, но восприятие его уплывало предельно далеко от реальности. Исчезли каменные дома, стерлись помои под ногами, а прокаженные напоминали летающие скелеты из снов, Разрушающих. Осталась бесконечно огромная воронка и Змей, тянущий в нее пропащие души обреченных на превращение. И его, снова его влекло к эпицентру катастрофы, к основанию этого смерча. Но не приходил на помощь Каменный Ворон, его искусал и изранил Змей, теперь он умирал где-то у святителя Гарфа. Бред… сплошной бред! И как некстати! Все из-за парализующей вони, не более того. Безмолвные мусорщики уже несли цепь, уже скрипели петли.
«Значит, нет ничего за стеной. Нет никакой жизни, всех ждет только Змей и Разрушающие. Вермело — последний фрагмент картины под названием «Человечество». И сколько нам всем осталось?» — с фаталистичным пафосом подумал Джоэл, поражаясь, откуда в такой напряженной ситуации у него нашлись в голове все эти аллегории.
— Все, уходим. Теперь уж нет смысла скрываться…
— Грета… — все сокрушался и плакал Рыжеусый. Они повели его обратно к забору, но уже к официальному выходу. Скрываться и правда не имело никакого смысла: история с калиткой наделала слишком много шума. И мусорщики по протоколу, вероятно, уже телеграфировали о нарушении порядка.
