Девушка дернулась, как от ожога! Она не вынесет его ласк, слишком чувствительной и болезненной стала ее кожа. Эдвард случайно коснулся ее груди, и соски сами собой превратились в твердые горошины, вызывая уже тихий стон у него. Но тут палец Эдварда нажал на сосредоточение ее чувственного наслаждения. Мегги дернулась, как от удара, но не посмела закричать или начать вырываться. Она сама прижалась к нему полнее, и ей показалось, что мужчина улыбнулся прежде, чем проник в нее пальцем.
Мегги ахнула и провалилась в бездонную пропасть восторга и удивления. Все происходило слишком быстро! Она буквально взорвалась слепящим экстазом, распространившимся от ее лона и пульсирующим от его пальцев в ней, восхитительно опустошая и возрождая. Мегги пораженно уставилась на него, томными глазами:
- Что это было, Эдвард? – почти шепотом спросила она.
- Пока ничего, - улыбнулся он, осыпая ее лицо нежными поцелуями. – Только начало, девочка моя.
Чилтон отодвинулся от нее, вылез на миг из кровати, чтобы полностью раздеться. Мегги непонимающе нахмурилась: как не кончилось? Но мужчина оказался прав, у нее в животе снова начало закручиваться возбуждение. Она подняла глаза и перестала соображать: Эдвард стоял перед ней полностью обнаженный. Мегги тихо ахнула. Она знала, что он весьма представительный, но не ожидала такого совершенного великолепия. Широкие плечи и грудь, слегка поросшая почти золотистыми волосами. живот Был плоским и упругим, на бедрах виднелись мускулы, перевитые венами – он вел такую же сложную жизнь, как и ее родичи, да и шрамов хватало, но Мегги их просто не хотела видеть. Такая была их жизнь. Его отметины были частью его и не отталкивали. Руки англичанина были руками воина, он сражался тяжелым оружием, и оно оставило на нем свой след.
Но больше всего ее любопытство вызывало интерес и привлекало внимание то, что гордо выступало между его ног. Она опустила взгляд ниже и задохнулась: там слегка подрагивал и гордо выступал длинный и твердый отросток. Боже?! Это и есть мужской член?
- Какой интересный отросток, - пролепетала она. Эдвард на миг замер, не испугал ли он ее своим откровенным поведением? Но ему уже было все равно. Он слишком хотел ее. – Можно я коснусь его?
Со стоном Эдвард упал рядом с ней в кровать, и девушка приняла это за согласие. Мегги накрыла ладонью его плоть, наслаждаясь не только его твердостью, но еще шелковистой гладкостью органа. Он еще был теплым и упругим. Удивительно! Мегги услышала сдавленный стон, жаркий, почти отсутствующий взгляд обжег ее.
- Тебе больно? – испугалась она.
- Нет!
- Хорошо. Я еще не закончила.
Эдвард буквально зарычал, но она не обратила внимания на его трепыхания, с прорвавшимся интересом изучая его уже обеими руками, осторожно потягивая. Мегги изучала его. Каждый раз, когда она разжимала пальцы, член Эдварда пульсировал и твердел. Она обжигалась об него.
- Ты меня убьешь! – простонал он, и Мегги испуганно отдернула от него руки, глядя на него большими глазами.
- Ты же сам сказал, что не больно!
- Не больно! – заверил он. – Я хочу тебя и взорвусь прямо сейчас!
- И чего ты ждешь? – просто спросила она с тонкой улыбкой.
Оба понимали, что страсть достигла предела. Через миг Мегги уже лежала на спине, а он сверху. Не давая ей ни одной секунды на осознание. Он вонзился во влажное, тугое лоно одним безошибочным толчком так глубоко, что его не остановила ее девственность. Боль вторжения стихла быстрее, чем Мегги что-то почувствовала. Ошеломленная, она вцепилась в плечи Эдварда, содрогаясь в конвульсиях обжигающего наслаждения. Девушка выгнулась и громко закричала, подчиняясь его свирепым толчкам, и просто простонала, когда он излился в нее.
Эдвард задыхался, когда откатывался от нее на кровать. У него еще хватило сил, чтобы притянуть ее и обнять. Мегги сонно улыбнулась, усталая и довольная. Сожалений не было, но она не понимала, чем для нее закончится ее слабость. Уже сейчас она готовила себя к разлуке и отдалялась от похитителя, коря себя за слабость. Они ни о чем не договаривались, просто поддались порыву, и она осознавала, что поступила опрометчиво, но уже поздно было жалеть о собственной слабости. Сейчас она ненавидели и себя, и его. Ей нужно найти себя. А Эдвард ей в этом не помощник. Хорошо, что о ее падении никто не узнает.