– Но гораздо приятнее гулять в компании, – добавил лорд Уинстед.
Энн перевела дыхание, чтобы сдержать дерзкий ответ, так и рвавшийся с языка, а потом повернулась к девочкам и предложила, указывая на начало дорожки:
– Что ж, приступим. Начинайте вот оттуда и спускайтесь вниз. Я буду ждать вас на скамейке.
– Вы не пойдете с нами? – спросила Фрэнсис, одарив гувернантку взглядом, словно уличила ее в государственной измене.
– Мне бы не хотелось вам мешать.
– О, вы совсем не помешаете, мисс Уинтер, – произнес лорд Уинстед. – Дорожка достаточно широкая.
– И тем не менее.
– Тем не менее? – переспросил граф.
Энн коротко кивнула.
– Ответ, не слишком достойный самой лучшей гувернантки Лондона.
– Какой чудесный комплимент, – не осталась в долгу Энн. – Только вот он не заставит меня ринуться в бой.
Подойдя чуть ближе, лорд Уинстед тихо произнес:
– Трусиха.
– Ну, это вряд ли, – ответила Энн, умудрившись сделать это, даже не пошевелив губами, а потом лучезарно улыбнулась. – Итак, девочки, начнем. Я останусь здесь ненадолго, чтобы вам помочь.
– Не нужна нам помощь, – проворчала Фрэнсис. – Я вообще предпочла бы, чтоб меня не заставляли этим заниматься.
Но Энн лишь улыбнулась в ответ, ибо знала, что вечером ее подопечная непременно будет хвастаться отличным результатом своих вычислений.
– Вы тоже, лорд Уинстед, – как можно любезнее произнесла Энн.
Девочки уже двинулись вперед – к сожалению, с разной скоростью, – и воздух наполнился какофонией их голосов.
– Но я не могу, – возразил граф, прижимая руку к сердцу.
– Почему? – спросила Гарриет, и одновременно с ней Энн заметила:
– Конечно, можете.
– У меня кружится голова, – произнес граф с такой наигранной мукой в голосе, что Энн не удержалась и закатила глаза. – Правда-правда, – не унимался Дэниел. – У меня э… Что там уложило Сару в постель? Мигрень?
– У нее было несварение, – поправила его Гарриет, незаметно делая шаг назад.
– Но ведь у тебя голова не кружилась, – с подозрением сказала Фрэнсис.
– Это потому, что я не закрывал свой глаз.
Это объяснение заставило девочек замолчать.
– Прошу прощения? – прервала возникшую паузу Энн, не понимая, какое отношение ко всему происходящему имеет закрытый глаз.
– Я всегда закрываю глаз, когда считаю, – пояснил граф с совершенно невозмутимым выражением лица.
– Вы всегда… Постойте-ка, – с подозрением протянула Энн. – Вы закрываете один глаз, когда считаете?
– Ну да, я же не могу закрыть оба глаза.
– Почему? – спросила Фрэнсис.
– Потому что ничего не увижу, – ответил Дэниел так, словно ответ был очевиден.
– Но тебе необязательно видеть, когда считаешь, – не унималась Фрэнсис.
– Обязательно.
Граф лгал, но девочки даже не попытались уличить его в этом, хотя Энн ждала шумных возражений. К ее изумлению, они молчали, а Элизабет и вовсе до такой степени заинтересовалась, что спросила:
– Какой глаз?
Граф откашлялся, и Энн готова была поклясться, что он поморгал то одним, то другим глазом, словно пытался вспомнить, какой из них ему подбили во время драки, наконец ответил:
– Правый.
– Конечно, – кивнула Гарриет.
Энн в недоумении взглянула на девочку.
– Ведь он правша, не так ли? – Гарриет взглянула на кузена. – Ты ведь правша?
– Совершенно верно, – кивнул Дэниел.
Энн перевела взгляд с лорда Уинстеда на Гарриет и обратно.
– И это так важно, потому что…
Лорд Уинстед просто пожал плечами, поскольку Гарриет избавила его от ответа, заявив:
– Просто важно – и все.
– Уверен, что я смогу поучаствовать в состязании на следующей неделе, – заявил лорд Уинстед, – когда мой глаз заживет. – Не знаю, как я не подумал раньше о том, что попросту потеряю равновесие, если мне придется смотреть одним заплывшим глазом.
Энн с подозрением прищурилась:
– Мне всегда казалось, что влияние на равновесие оказывает слух.
Фрэнсис испуганно охнула:
– Только не говорите, что он оглохнет!
– Не оглохнет, – успокоила ее Энн, – а вот я могу, если ты еще раз так закричишь. А теперь ступайте все трое выполнять задание. А я пока присяду.
– И я тоже, – беспечно подхватил граф. – Но душой я с вами.
Девочки возобновили счет, а Энн направилась к скамье. Лорд Уинстед не отставал от нее ни на шаг, а когда они сели, Энн заметила:
– Поверить не могу, что они приняли за чистую монету весь этот вздор о глазах
– О, здесь все гораздо проще, – беспечно ответил граф. – Просто чуть раньше я пообещал дать по фунту каждой, если они ненадолго оставят нас наедине.
– Что? – воскликнула Энн.
Граф согнулся от смеха.
– Конечно, я не говорил им ничего подобного. Господи, неужели вы считаете меня полным идиотом? О, не отвечайте.
Энн покачала головой, злясь на себя за то, что оказалась столь легковерной. И все же злиться на графа она не могла, слишком уж добродушно звучал его смех.
– Я удивлена, что никто не подошел с вами поздороваться.
В это время дня в парке было не слишком людно, и все же в своем желании прогуляться они были не одиноки. Энн знала, что в свое время лорд Уинстед пользовался в Лондоне огромной популярностью, поэтому было трудно поверить, что его присутствие в Гайд-парке осталось незамеченным.
