— Кексами с вареньем и бутербродами с ветчиной, — сказала она. — Мне даже кажется, что я сегодня утром видела, как миссис Свит пекла свои любимые маленькие глазированные пирожные. Могу поспорить, что они наверняка придутся вам по вкусу.
— Тогда решено, — сказал Прескотт. — Вы, девочки, бегите и собирайте свои вещи. Возьмите своих кукол и все, что только пожелаете взять на наше чаепитие.
— Но у нас нет кукол, — сказала Александра. — Папочка никогда не дарил…
— Это неважно, — прервала ее Люсинда, погладив Александру по светловолосой головке. — У нас есть сотни кукол в детской замка.
— Сотни? — глазки Александры засверкали от радости.
— Да, и вы можете играть со всеми, если только захотите.
— Ты слышала это Виктория? У них есть куклы а замке!
У Люсинды сжалось от боли сердце, когда она смотрела, как Александра помогала своим маленьким сестрам собрать немногочисленные игрушки, которые были единственной радостью в их жизни. И хотя многие годы отделяли ее от этих девочек, у них с ней было очень много общего. У них был отец, который думал только о собственном комфорте и удовлетворении своих прихотей, даже не удосуживаясь позаботиться о том, чтобы у его детей было хотя бы самое необходимое. Ее же отец даже не подозревал о ее существовании. Он просто насладился ночью любви, проведенной с племянницей графа, а затем оставил ее с разбитым сердцем умирать в позоре. Но, по крайней мере, у этих маленьких девочек была мать, которая безумно любила их, а она потеряла свою сразу же после рождения.
— Готовы ехать? — спросил Прескотт.
Полные нетерпеливого желания поскорее отправиться, Александра и Виктория сияли от радости, тихо болтая друг с другом о чаепитии, глазированных пирожных и куклах. Малышка Элизабет, сидящая на руках у Люсинды, выглядела очень растерянной, не совсем понимая, что же все-таки происходит.
— Пожалуй, нам следует взять повозку гувернантки, не правда ли? — спросил Прескотт.
— В сложившейся ситуации, я думаю, это будет гораздо удобнее, нежели пытаться усадить всех вас четверых на спину одной лошади, — ответила Люсинда.
— Это уж точно. Так что, поехали. Иди-ка ко мне, земляной орешек. Ты будешь сидеть у меня на коленях и помогать мне управлять лошадьми.
Он протянул руки, чтобы взять малышку, но она крепко обхватила своими маленькими ручонками Люсинду за шею и спрятала личико.
— Ее зовут Элизабет, лорд Прескотт, а не земляной орешек, — сказала Александра, точно не зная, что это такое.
— По мне так она очень похожа на земляной орешек. И еще похоже, что она очень испугана.
— Иногда она может быть просто невозможной, — сказала Александра с рассудительностью взрослого человека. — Ну, пошли же, Элизабет. Нам нужно спешить.
Крик, еще громче и сильнее прежнего, раздался из спальни. Зная, что нельзя больше терять ни минуты, Люсинда отдала Прескотту Элизабет и подтолкнула его к двери.
— Позаботьтесь об их маме, — сказал он. И, как будто эта мысль внезапно пришла ему в голову, наклонился и поцеловал ее в щеку.
— Дайте мне знать, как все обойдется.
— Обязательно.
Выйдя из дома, Прескотт устроил маленьких девочек на одном сиденьи крошечной повозки, посадив Элизабет на колени Александры, а сам сел на другое — напротив.
«Что за черт, — подумал Прескотт, когда он хорошенько стегнул поводьями по спинам пони, и те, пошатываясь, медленно тронулись с места. — Взрослый мужчина, а должен ехать на дамском сидении в этой крошечной повозке, да еще в сопровождении трех маленьких детей». Он только надеялся, что с пони не случится никаких неприятностей по дороге, и они в скором времени благополучно доставят их к замку. Ну а если произойдет, то ему, пожалуй, придется слезать с повозки и идти пешком. Но больше всего он молился, чтобы никто не увидел его в этом неловком положении.
Медленно и равномерно продвигаясь вперед, они наконец достигли замка, и пони, к счастью, остановились только один раз в том месте у вершины холма, где узкая тропинка круто шла вверх.
— Хоть и маленькие, а сильные создания, — сказал он.
— Они прекрасны, — отозвалась Александра.
Услышав, какая задумчивость и скрытая печаль звучали в голосе девочки, Прескотт улыбнулся. У него было такое чувство, что он обнаружил что-то общее между собой и этой малышкой.
— Ты любишь лошадей?
Она кивнула.
— Мамочка обещала научить меня ездить верхом, когда я подрасту.
— У меня дома, в Техасе, ты бы считалась уже достаточно взрослой для этого дела. Но, пожалуй, здесь, в Англии, все немного по-другому. А сколько лет тебе должно быть, чтобы ты могла сесть на лошадь?
— Мамочка сказала, когда мне исполнится пять, — ответила она.
— Это неплохой возраст, чтобы учиться ездить верхом. Однако четыре даже лучше, правда?
Александра кивнула.
— Это было бы замечательно, лорд Прескотт, но я еще слишком маленькая. И к тому же у папочки нет денег, чтобы купить нам пони.
