— Увы, но записей с камер не сохранилось, они все, как и другое оборудование в здании, вышли из строя. Но если угодно, вы можете прибыть после операции во дворец лично и осмотреть его стены, — не слишком утруждаясь объяснением, ответил я. — Князь Багратион нашёл свидетельства, говорящие о том, что подобная техника существует и передаётся из поколения к поколению в семье императорских палачей Японии. Называют их очень просто — Синегами, или «бог смерти».
— Значит, в этом замешаны японцы? Учитывая наличие во флоте Сибирского княжества судов их производства — это не удивительно. Но что, если это просто наши противники объединились и хотят поссорить нас с обществом? — не сдавался князь Оренбургский. — Мало ли о каких технологиях мы не знаем. К тому же вы сами сказали: палач, служащий императорскому роду Японии. Вряд ли они передали его обществу.
— Возможно, вы правы, и офицеры на допросах врали, — вновь обратил на себя внимание Василий. — Хотя в таком состоянии обычно говорят правду. Но пусть так. Нам противостоит альянс сильнейших стран мира, планирующий чужими руками ослабить, а может, и разрушить нашу страну. Разве от этого легче?
— Особенно учитывая технологии, которые враг применяет, — кивнул я. — По сути, сейчас нет никакой разницы, кто именно против нас. Они на нашей земле, и мы должны их выгнать или подчинить. А уже потом можно будет говорить о встречном визите вежливости.
— Напомню вам, дамы и господа, что пока что, несмотря на угрозы со стороны Англии и Германии, ни одна из великих держав не вторглись на наши земли, — уточнила Мария. — Мой отец сдерживает их возможный натиск на западе, и чем быстрее мы разберёмся с проблемами на востоке, тем выше шанс, что большой войны не будет.
— Это было бы очень кстати, но учитывая международную обстановку… — тяжело вздохнул барон Курский. — Что дальше, ваше высочество?
— Технические работы и сбор флота. Пока мы не приведём все корабли в боеготовое состояние, говорить о чём-то преждевременно, — заявил я. — Прошу вас докладывать о всех обнаруженных враждебных или не идентифицированных механизмах. Надеюсь на сознательность ваших подчинённых.
Капитаны разошлись по своим кораблям через несколько минут, все же вопросы оставались у многих, а мне предстояло всерьёз обдумать проблему нападений. Пока нам «повезло» потерять около четырёх сотен человек личного состава и три судна, и всё это — не вступая в прямую схватку с противником!
Шанс появления ещё одного убийцы на борту корабля, пока мы находимся в воздухе — не слишком большой, но всё же был. Если двое сумели до нас добраться, то могут и остальные, а главное — непонятно, сколько их будет. И если собственную безопасность и безопасность супруг я ещё могу обеспечить путём активного применения третьего глаза, то вот с кораблём или флотом в целом такой трюк не пройдёт.
Всё же предвиденье и прорицание — не мой конёк. Его можно получить, при раскрытии всех девяносто шести лепестков третьего глаза, как и возвращение к жизни духов умерших и прочие вещи, кажущиеся многим чистой фантастикой, но не на этом этапе развития моего духовного тела. До таких высот мне ещё пилить и пилить. Лет десять, даже текущими темпами. Так ещё и дар предвиденья — штука непостоянная и в отличие от чувства опасности — вариативная и крайне расплывчатая.
— Операцию закончили, — сообщила Ангелина, отвлекая меня от тяжёлых мыслей. — Доктор сказал, что Максим не придёт в себя по крайней мере несколько дней. Ситуация стабильно тяжёлая, и ему нужно разрешение от тебя для переноса тела Краснова из саркофага в обычную палату.
— Какое ещё разрешение? — вопрос застал меня врасплох. — Какой саркофаг?
— Не знаю, кажется, там какие-то проблемы с механизированным телом, — пожала плечами Ангелина.
Учитывая, что сделать сейчас на мостике я всё равно ничего не мог, пока инженеры проверяли все системы и возможные закладки в программном обеспечении, я решил вернуться в бортовой госпиталь и проведать товарища. И, судя по виду доктора, сделал я это очень вовремя.
— В чём дело? — спросил я, останавливаясь за облокотившимся на край стола врачом.
— Ваше высочество, прошу прощения, не заметил, как вы вошли, — вздрогнув, ответил хирург. — Вам уже передали о проблемах с… этим?
— Если под «этим» вы имеете в виду моего товарища и друга, то да, передали, — жёстко сказал я, подходя ближе к койке. Краснов лежал накрытый белой простыней до самой шеи, но и выше была повязка, закрывающая глаза и верхнюю часть головы, из-под бинтов виднелся только рот, под прозрачной дыхательной маской. Но сам парень лежал не на кровати, а на металлическом комбинезоне, в который мы его поместили, чтобы сохранить жизнь.
— Почему вы не вынули его из устройства? — спросил я. — Мы же подсоединяли его только для переноски.
— Боюсь, это не так-то просто, — ответил врач. — Мы, естественно, попробовали перенести его, как только установили собственную капельницу и поставили датчики кардиограммы, но стоило его отделить — сердце начинает отказывать.
— Вы же шутите, верно? — нахмурившись, переспросил я. — Как это вообще возможно?
