— Пусть они там сгинут, — наконец проговорил хан, убедившись, что сигнал, уже искажённый, идёт прямо из красного сектора. — Разворачиваемся. Наши суда не должны попасть в зону диссонанса. И прикажите резерву выдвигаться на юг. Если эти безумцы захотели сократить путь, больше они нам не угроза. Даже если кто-то и выживет в зоне, флота у них не останется.
— Вы потеряли уже двоих, а в результате ни на йоту не приблизились к цели, — жёстко сказал Седьмой. — Восстание в Польше почти подавлено, Вторая уже трижды хотела вернуться, а регент до сих пор жив. Вы понимаете, что все наши договорённости идут насмарку?
— Вы преувеличиваете проблему, — раздражённо ответил Первый. — Да, потеря Мехонойда и Синегами — чувствительна, но лишь для нашего самолюбия. У общества достаточно агентов. К тому же один из них прямо сейчас направляется к хану Булату. И с его помощью мы сумеем переломить исход битвы.
— Переломить, — усмехнулся Седьмой. — В то время как согласно нашим планам и договорённостям самой этой ситуации не должно было возникнуть.
— Всё этот мальчишка!.. — раздражённо выдохнул Третий, с трудом сдержавшись. — Он доставляет непредвиденно много проблем. Если бы не его пробуждение — всё уже было бы закончено, а страна распалась!
— Это не то, о чём мы договаривались, — покачал головой Седьмой. — Все на этом совете согласились с простым планом — федерализация, превращение империи в содружество государств под контролем этого совета. План был таков. Сейчас же вы всё больше от него отступаете, мало того — говорите о полном развале и уничтожении.
— Без развала не будет союза, — напомнила Пятая. — Ни одно государство не захочет стать частью Российской империи. Большая часть западных, да и восточных земель хотят свободы…
— Похоже, это утверждение несколько преувеличено. Иначе восстания поднялись бы не только на территориях Прибалтики и бывшей Польши, а во всём западном регионе, но пока слышны лишь отдельные выкрики, и те — из-под пяты флота, — язвительно усмехнулся Седьмой. — Возможно, пора менять наши планы, и сильная Российская империя с централизованной властью — не самый худший вариант.
— Вы же это не серьёзно? — нахмурился Первый. — Это идёт вразрез не только с целями, но и с принципами общества. Абсолютная монархия — совершенно не то, что нужно будущему. Демократия, равенство и гласность — вот наши постулаты.
— Которыми вы затыкаете рты своим недовольным, — покачал головой Седьмой. — Да только что-то вы не слишком печётесь о равенстве своего народа и всех остальных. Как насчёт разделить ваши штаты на отдельные государства, чтобы потом объединить их в союз с Канадой и Мексикой?
— Вы в своём уме, предлагать такое? — возмутился Третий. — Это даже не учитывая, что Канада подчинена Британской империи.
— Штаты — наша опора, кошелёк и большая дубина для сдерживания мира от полного разрушения, — взяв себя в руки, ответил Первый. — Россия же — отсталое третьесортное государство, в котором элиты постоянно грызутся за власть и территории между собой. Сравнивая эти две величины, любому станет понятна абсурдность вашего предложения.
— Любому — возможно, мне — нет, — сухо сказал Седьмой. — План, очевидно, проваливается. И пора искать ему альтернативу. Большая часть националистической аристократии, которую мы могли бы использовать при создании мелких стран-союзников, либо мертвы, либо принесли присягу цесаревичу. Осталась только Сибирь, да и та — вместо того чтобы проводить захватнические войны на Урале и в Азии, заставляя местных князей искать помощи вовне, закрылась и боится показать из своих владений нос.
— Это поправимо, — вновь вмешалась Пятая. — Спешу вас успокоить, уже завтра Паладин будет на месте, и хан начнёт действовать согласно нашему плану.
— А если не начнёт, что тогда? — усмехнувшись, спросил Седьмой.
— Тогда в Сибири появится новый хан, — невозмутимо ответила Пятая. — Генрих никогда меня не подводил, и будь у вас чемпион, вы бы знали, каково это.
— Два чемпиона мертвы, — спокойно напомнил Седьмой. — Не удивлюсь, если вскоре настанет очередь третьего. Впрочем, вы правы, пожалуй, мне и в самом деле пора обзавестись собственным чемпионом. И у меня даже есть отличный кандидат на примете. Молодой и перспективный.
— Вы что, имеете в виду его? Цесаревича? — выпучив глаза, спросил Шестой.
— Мы так не договаривались, — чуть не прошипел Третий.
— Верно, не договаривались. Но пока я не вижу, чтобы вами хоть что-то из наших договорённостей было исполнено, — парировал Седьмой. — Пятнадцать лет — долгий срок, дамы и господа, и ваше время подходит к концу.
— Вы забываетесь, — сухо сказал Первый. — Совет вам ничего не должен.
— Совет должен мне в равной мере, как и я совету, — пожав плечами, ответил Седьмой. — А если он не должен мне… ну вы понимаете.
