— А уж я-то как! Не стану врать: мы тут все висели на волоске от смерти по милости нашего лучшего друга.
Стрикленд поднапрягся и сел, все еще придерживая покалеченную руку.
— Как, скажи на милость, ты ухитрился сбежать от Бруссара? У него же тридцать пять вооруженных громил!
— Мне помогли. — Эллиот покосился на Джо, которая избавлялась от лишних слоев одежды.
Доминик фыркнул.
— Эта чертова баба, в одиночку?
— С тобой она быстро справилась.
Стрикленд гневно взглянул на него снизу вверх и с трудом поднялся на ноги, удерживая раненую руку.
— Я так понимаю, ты вряд ли…
— Ты лживый предатель, сукин сын! — Барнабас оттолкнул Эллиота и Джо с дороги и бросился на Доминика, сбил с ног и, оседлав, несмотря на его явное преимущество в весе, ухватил за лацканы и принялся бить головой об пол. — Мы же договаривались: я помог тебе подстроить твою смерть и незаметно вытащил из Англии, а ты должен был отдать мне эту чертову книгу. Ты же…
Эллиот и Джо с трудом оттащили Барнабаса от Доминика и поставили на ноги.
Стрикленд тоже поднялся, пошатываясь и глядя на Фарнема с нескрываемой ненавистью.
— Да как ты посмел поднять на меня руку, ты…
Он вдруг бросился на Барнабаса, словно намеревался ударить, но в последний момент взял его шею в захват окровавленным локтем, здоровой рукой непонятно откуда выхватывая нож.
— Все назад! — ощерился Доминик, отступая к камину, возле которого стоял в полнейшем оцепенении хрупкий шатен — видимо, бывший король Швеции, — иначе я перережу ему горло. Заложите почтовую карету его величества и отнесите туда сундук с деньгами Стонтона.
— А если нет, то что? — крикнул Гай с балкона.
— Я же сказал: я убью Барнабаса.
По крайней мере трое рассмеялись над его угрозой, и на лице Доминика промелькнуло удивление, пока он не осознал, что угрожать этим по меньшей мере смешно, и кривовато улыбнулся.
— Признаю: заложник из него так себе, — но я знаю, что среди вас, светочей морали, не найдется того, кто готов…
— Прости меня за все, Марианна! — проговорил неожиданно спокойно Барнабас, глядя на племянницу, а потом выхватил нож из рукава.
— Дядя, нет! — закричала Марианна, но было поздно: Барнабас резким движением завел руку назад и всадил нож Доминику в бок.
Тот закричал и так дернул рукой, что вогнал Фарнему нож в горло как раз в тот миг, когда в комнате раздался выстрел и на месте головы Стрикленда взорвался розовый туман.
— Нееееет! — взвыла Соня.
Они вместе с Марианной бросились к упавшему Барнабасу, из раны на шее у которого хлестала кровь.
Фарнем ощупью нашел руку Марианны, губы его шевелились, но слов было не разобрать из-за шумных рыданий Сони.
Только тут Эллиот понял, что задержал дыхание, и сделал глоток воздуха.
— Все кончено, — сказал он Джо.
— Нет, не все, — пробормотала она.
Было уже около полуночи, когда они наконец похоронили Стрикленда и Барнабаса на небольшом кладбище возле деревни, где жили слуги и работники Химмель-хауса.
Эллиот помог Жану Луи и Этьену погрузить оба тела на повозку, стоявшую у замка, и они поехали в деревню вместе с Соней, чтобы договориться о похоронах с местным священником. Обсудив это с Сином и Гаем, они решили скрыть настоящее имя Доминика Стрикленда: не из уважения к его памяти, а ради его вдовы и ребенка, которых он бросил в Англии, инсценировав свою смерть.
Когда с похоронами было покончено, Эллиот пешком вернулся к походному костру, оставив телегу Соне. Все те несколько недель, что работал в цирке, Эллиот относился к любовнице Барнабаса Фарнама с прохладцей, а теперь находил ее общество невыносимым, особенно громкие лицемерные рыдания по поводу его смерти, поскольку то и дело его предавала.
Он собирался забрать одежду и лошадь, чтобы переночевать в Химмель-хаусе, но, подойдя к костру, увидел, что лагерь не совсем опустел.
Джо медленно подняла глаза; взгляд ее был затуманен, и Эллиот поначалу решил, что она уснула сидя, но потом увидел бутылку, которую она зажимала между щиколотками. Только по едва заметной расслабленности он понял, что Джозефина Блейд, как привыкли ее все называть, наклюкалась.
— Что ты тут делаешь? — спросила она, чуть запинаясь.
— Я только что из деревни, — сказал Эллиот, что, строго говоря, не было ответом на ее вопрос.
— Хм. — Джо подняла бутылку. — Первосортное бренди из погреба его величества. Будешь?
— Давай, — Эллиот оглянулся в поисках оловянной кружки из тех, что они возили с собой, и только тут заметил, что тюки с едой и разным барахлом исчезли. — А где остальные?
— Сегодня они переночуют в гостинице.
— Не хочешь пойти в Химмель-хаус? Сесиль сказала, там есть пустые комнаты.
— Не-а.
Эллиот нахмурился и опустился на корточки.
— Что случилось, Джо?
— Ничего. — Она потянулась за бутылкой.
Несколько секунд Эллиот пытался ее удержать, но когда Джо ухватилась за нее покрепче, отпустил.
Сделав большой глоток, она утерла рот тыльной стороной ладони, и Эллиот осторожно забрал у нее бутылку — уже полупустую — и присел на один из пней, служивших им стульями. Поставив бутылку подальше, он сказал:
— Ты, похоже, немного не в духе.
Джо пожала плечами.
