У Эллиота волоски на шее встали дыбом от слов Джо, словно в двух шагах от него ударила молния.
Джо кивнула, хотя он ничего не говорил, и ее взгляд снова стал непроницаемым.
— Теперь понимаешь, да?
— Но… нет, я не понимаю. Их обоих поймали и казнили вскоре после побега — это было больше тридцати лет назад, а тебе всего двадцать восемь.
— Все было не так, как ты думаешь. За время войны отец подружился с несколькими воинами из племени крик. Многие племена встали на сторону англичан, но только ради выгоды, а не из особой верности королю. Майора Таунсенда и моего отца любили в племени, поэтому вождь отпустил их, но сохранил их мундиры как доказательство, что они погибли в стычке с племенем. В британской армии ему поверили на слово — все были рады поскорее закрыть эту мерзкую позорную страницу своей истории.
— Так ты хочешь сказать, что они оба до сих пор живы? — спросил Эллиот, вдруг почувствовав, как подводит живот и что-то нехорошее, как болезнь расползается внутри.
Боже! Он же пообещал Джо, что никто ничего не узнает. Но если Таунсенд и Браун до сих пор живы…
— Нет, они оба мертвы.
Эллиот вздохнул с облегчением, но тут заметил боль в глазах Джо и почувствовал себя чудовищем. Каким бы ни был Браун, он ее отец.
— Понимаю твои чувства, — сказала Джо, до неприятного ясно прочитав его мысли. — Знаю: если бы кто-то из них был жив, тебе пришлось бы нарушить данное мне слово.
Эллиот не стал отрицать, только спросил:
— Так значит, ты выросла в Америке?
— Только до пятилетнего возраста. Они оба поселились в штате Джорджия. — Джо невесело улыбнулась. — Забавно, что изначально этот штат был каторжным поселением, так что идеально подходил парочке беглых преступников. По-видимому, с поиском работы проблем не возникло — нанимателям было плевать на прошлое, им просто были нужны умелые руки и крепкие спины для сбора хлопка и табака. Таунсенд умер в тысяча семьсот восемьдесят седьмом году, когда эпидемия прокатилась по плантации, на которой они жили и работали. Это была та самая лихорадка, от которой умерла мать, когда мне было меньше года. Отец наскреб денег, чтобы перебраться во Францию, и отказался от имени Коллам из соображений безопасности. Увы, ситуация в Париже ухудшилась незадолго до нашего приезда, так что снова пришлось переезжать. Мы все время переезжали с места на место. Когда началась война, пришлось обходить стороной места стоянок английских войск, чтобы кто-нибудь его не узнал.
— Боже милостивый, ты ведь была еще ребенком. Как ему удалось вырастить тебя в таких условиях?
— За мной постоянно ухаживали какие-то женщины, которым отец платил, а когда мне исполнилось двенадцать, он стал брать меня с собой.
У Эллиота перехватило дыхание.
— Это, наверное, было опасно.
— Выбор у него был небогатый.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что я не хотела оставаться одна и пошла за ним. — Джо хихикнула. — Сказала, что пойду и в следующий раз, пусть хоть выпорет меня за это. Кроме того, он уже какое-то время учил меня обращаться с пистолетами, винтовками и ножами. Он рассказал мне правду — во всяком случае, ее часть — о том, что мы должны прятаться, чтобы его не забрали. Так что у меня никогда не было нормального детства.
Эллиоту было больно за нее, но яростный блеск ее глаз говорил, что она не потерпит жалости.
— Как ты вернулась в Англию?
— Мы не планировали возвращаться, но Мунго предложили работу через всякие его связи, и все задания сосредоточились в Англии. — Джо пожала плечами. — Так что мы отправились в Лондон, и он стал искать для нас возможности подзаработать. За помощь Марианне ему предложили столько, что отец не смог устоять. Мы скопили немалые средства за эти годы, во всем себя ограничивали, и он надеялся, что теперь денег будет достаточно, чтобы больше не переезжать с места на место и не жить как бродяги. Мы собирались вернуться в Америку и купить там клочок земли, чтобы заниматься земледелием и больше ни от кого не убегать. Он верил, что сможет вернуться, не рискуя попасться властям в руки. В конце концов, он сильно постарел — прошло двадцать лет с тех пор, как он видел кого-то, кто мог бы его узнать. Волосы у него поседели, и рыжая шевелюра больше не бросалась в глаза. Он отрастил бороду. — Джо снова пожала плечами. — Он сделал все возможное, чтобы замаскироваться, и не боялся вернуться в Англию, чтобы выполнить последнее задание. И отец оказался прав, предполагая, что сильно изменился внешне. Однажды он наткнулся на человека, с которым служил несколько лет, и тот его не узнал. И вот когда мы собирались начать новую жизнь, он погиб: нелепая смерть от бочонка эля.
Эллиот молчал, понимая, что говорить тут нечего, если не хочешь оскорбить ее или причинить боль.
Джо вынырнула из своих мыслей, ее взгляд стал более сосредоточенным.
— Не сомневаюсь: ты думаешь, что это было слишком милосердно для такого предателя. Эллиот покраснел, но отрицать не стал, и Джо, вдруг помрачнев, кивнула.
— Он сказал, что никто не поверит, если я расскажу правду.
— Какую правду? — спросил Эллиот, уже догадываясь, что она скажет.
— Они оба были невиновны.
