Скрипнула половица, и она почувствовала, что Эллиот у нее за спиной.
— Я понимаю, что ты расстроена, особенно из-за Мунго, но…
— Но я не должна вести себя как ребенок — мне следует принять новые обстоятельства, хорошо все обдумав.
Эллиот тихо рассмеялся и положил руку ей на бедро.
— В общем… да.
Джо вздохнула и прижалась спиной к его уже такому родному и любимому телу.
Эллиот обнял ее и поцеловал в висок. Даже его рост — пять футов десять с половиной дюймов — подходил ей идеально: не возвышался над ней как гора, но откинуть голову ему на плечо она могла. Удивительно, что сейчас она обращает внимание на такие мелочи.
«Тебе нужно не его плечо, цыпленочек, а он сам». — «Опять ты! У тебя нет никакого права лезть ко мне в голову, обманщик!»
Ответом ей был хохот Мунго.
— Наверное, это значит, что я не смогу стать партнершей Хелен в приобретении бизнеса Фарнема.
Эллиот обнял ее крепче.
— Боюсь, что так, любимая.
— И что теперь? Мне придется вести себя как подобает леди: ходить на балы и… Грр! — Джо извернулась у него в руках. — Я не смогу так жить. Мне с лихвой хватило одной ночи у Марианны.
Эллиот отвел выбившуюся прядь волос от ее лица, взял за подбородок, поглаживая большим пальцем нижнюю губу, и она увидела, как расширяются его зрачки, а в радужке блестят искорки смеха.
— Одной ночи? Да ты была там хорошо если четверть ночи. Тебе, конечно, не придется плясать до рассвета и посещать по три бала ежедневно, или стать героиней светской хроники, как Гай, но у тебя будут обязанности, которые придется выполнять.
Джо застонала.
— О, могу себе представить. Но давай не будем сейчас об этом. Я так понимаю, наш отпуск отменяется?
Эллиот помедлил, но все-таки покачал головой.
— Сейчас было бы неразумно покидать Лондон, милая.
Джо не стала утруждать себя возражениями.
— Дай мне хоть эту ночь. Завтра я начну выполнять свои обязанности, встречусь с родственниками и буду вести себя как положено. Но, пожалуйста, давай хотя бы сегодня обо всем этом позабудем.
Эллиот взял ее лицо в ладони и, медленно разжигая в ней страсть, поцеловал, а потом сказал, прежде чем отвести к кровати, которая, как и вся привычная жизнь, скоро уже не будет ей принадлежать:
— По-моему, отличная мысль.
Эллиота разбудил свет. Вернее, он проснулся, поворачиваясь спиной к свету, лившемуся из окна, и поняв, что на узкой кровати почему-то слишком много места.
Он оттолкнулся руками от матраса и оглядел тесную комнату.
— Джо?
Но из-за ширмы, оттуда, где уборная, не донеслось ни звука. И жердочка Ангуса пустовала.
— Джо, — позвал он погромче, хоть это и было совершенно ни к чему: в такой маленькой комнате можно услышать даже дыхание.
У Эллиота сильнее забилось сердце, он встал с постели и открыл шкафчик, в котором Джо хранила одежду. От облегчения, которое испытал, обнаружив все на месте, он чуть не упал на колени, но в следующее мгновение его как громом поразило новое открытие. Он пристальнее вгляделся в содержимое шкафчика и понял, что на месте только бальное платье и еще одно, довольно уродливое, коричневое с желтым, но серых, которые так нравились Джо, не оказалось.
Он развернулся и взглянул на сундук. Она сказала, что там вещи Мунго. Если сундук пуст…
Эллиот присел на корточки и дрожащими руками расстегнув ремни застежки, поднял крышку, но внутри ничего не обнаружилось.
Он с такой силой захлопнул сундук, что услышал треск дерева, и выкрикнул:
— Проклятье, Джо! Ты меня обманула!
Пока торопливо одевался, мысли лихорадочно метались. Как ей удалось собрать вещи и уйти, не разбудив его? Как давно она ушла? Куда отправилась?
— Черт возьми, ты же обещала! — обиженно попенял он пустой комнате, словно сумасшедший.
Натянув сапоги, он запихнул шейный платок в карман и бросился к двери.
Как раз когда он собирался взяться за ручку, та повернулась и дверь открылась.
Джо вздрогнула, увидев его перед собой, и вид у нее был чертовски виноватый.
В руке она держала тот самый саквояж, с которым собиралась ехать в отпуск, но на этот раз набитый до отказа. С громким стуком уронив его на пол, она сказала:
— Я надеялась, ты еще спишь.
Эллиот скрестил руки на груди, едва удерживаясь, чтобы не показать ей, как зол. Давненько он не выходил из себя!
— Прости, — сказала Джо. — Прости, пожалуйста.
Эллиот хотел было что-то сказать, хотя вряд ли знал, что именно, но в этот момент раздался стук в оконное стекло.
Джо взглянула ему через плечо и поморщилась.
— М-м, минуточку, дай я его впущу.
Эллиот молча кипел от ярости, пока Джо открывала окно, чтобы впустить Ангуса. Тот очень красноречиво посмотрел на него, словно хотел сказать: «С тебя причитается».
Джо сняла капор и бросила на помятую кровать, а потом спросила, застенчиво улыбнувшись, что с ней случалось редко:
— Я уже говорила, что прошу прощения? Может, чаю?
Ужас, поглотивший Эллиота минуту назад, все еще не отпускал: он чувствовал подступившую дурноту, — но чай был отличной возможностью для них обоих хоть на что-то отвлечься.
