Джо не удивилась, что сэр Стэнли обманул ее и не отозвал своих людей, но слежка ее раздражала: было понятно, что за ней следят не потому, что боятся, будто она что-то скрывает, а на случай, если решит сбежать.
Джо уже собиралась забраться в остановившийся перед ней кеб, когда извозчик наклонился и сказал:
— Эй, с птичкой нельзя.
— Эй! — передразнил его Ангус.
— Матерь божья! Он разговаривает! — ахнул возница, выпучив глаза.
— Матерь божья! — откликнулся Ангус.
Джо молча повернулась к вознице спиной и подозвала другой кеб, водитель которого был ей знаком. Она могла бы поспорить с предыдущим, но ей было слишком любопытно посмотреть, что сделает ее соглядатай. И он ее не разочаровал: тоже отослал своего извозчика.
— Здрасьте, мисс Браун, — сказал знакомый возница, приподнимая потертую шляпу. — Привет, Ангус.
— Привет, друг, — отозвался ворон, как обычно, вызывая у старика восхищенные охи-ахи.
— Здравствуйте, мистер Причард. Сегодня мне нужно на Бонд-стрит, в магазин мадам Сильвии.
Возница присвистнул сквозь щель между зубами.
— Шикарное местечко. И позволительно ли мне сказать, что вы обалденно выглядите?
— Спасибо. — Джо забралась внутрь, не обращая внимания на ступеньки, что скоро станет для нее непозволительно.
Эллиот, наблюдая за сидящим напротив мужчиной в очках, который листал книжицы написанных от руки стихов, мыслями был далеко — со своей бабушкой, которая еще больше похудела с их последней встречи. Ее так оживил его приезд, что он прогостил у нее почти неделю. Также он думал о Джо, по которой скучал так отчаянно, что это начинало его беспокоить.
Увидев, в каком состоянии вдовствующая графиня, он сразу же написал короткую записку для Джо, в которой сообщал, что задержится, а это значило, что у него останется с ней всего одна ночь, прежде чем она переедет в новый дом. Эта ночь могла стать их последней вместе, если Джо решит разорвать их фиктивную помолвку.
Разумеется, она не могла написать ему ответ — как бы он объяснил ее письмо бабушке, не рассказав о предстоящей фальшивой помолвке? Эллиот еще не решил, как преподнести эту новость. Бабушка все старалась делать подобающим образом; едва ли она отнесется с пониманием к «временной» помолвке, особенно если учесть, что Эллиот сам толком не понимал, что это такое. Он знал, что Джо питает к нему нежные чувства, но не мог же он на нее давить в такой момент, когда вся ее жизнь в одночасье перевернулась с ног на голову.
— Мистер Уингейт?
Только тут Эллиот понял, что Даниел Моррисон смотрит на него.
— Прошу прощения?
— Я сказал, что в этих стихах явно что-то зашифровано.
— Так вы верите, что это код?
— Вполне возможно. Надеюсь на это, потому что в противном случае мне никогда еще не доводилось читать такие плохие стихи.
Эллиот невольно улыбнулся.
— Да, слог оставляет желать лучшего.
Моррисон перелистал несколько страниц, пока не нашел то, что искал.
— Видите, вот здесь — почерк меняется.
Эллиот взглянул на страницу, с которой начинались записи почерком Брауна.
— Да, вот здесь заканчиваются стихи Пакенема и начинается почерк Брауна.
Джо разрешила ему рассказать шифровальщику правду о тексте, над которым он работает: «Все, что угодно, лишь бы он смог расшифровать эти книжки, если там есть что расшифровывать».
Моррисон цокнул языком.
— Это очень странно. По правде сказать, именно это убеждает меня в том, что здесь скрыто какое-то послание.
— Почему? Может быть, Браун внезапно решил удариться в поэзию?
— И продолжить чужое стихотворение?
— О, так почерк меняется посреди стихотворения? — Эллиот снова взглянул на раскрытую страницу, с трудом продрался через несколько строк и понял, что Моррисон прав. — Хм, и в самом деле необычно.
— Весьма. По крайней мере, если считать, что Пакенем или Браун на самом деле интересовались поэзией.
— Так вы можете что-то узнать из этого текста?
— Не стану врать, мистер Уингейт: без источника кода едва ли мне удастся чем-то помочь, — но если вы не станете это забирать, я могу подумать.
Джо не говорила, когда именно нужно вернуть ей книги, но Моррисон жил всего в дне езды от Лондона, так что Эллиот всегда сможет вернуть книги, если они ей понадобятся.
— Можете пока оставить их у себя.
Моррисон кивнул.
— Так вы говорите, что оба автора мертвы?
— Да.
— У каждого была большая библиотека или доступ к такой?
— Они оба годами скрывались от преследования, так что сомневаюсь.
— Это удачно, потому что послание не удастся расшифровать, если у них был доступ к большому количеству книг… да это и так почти невозможно.
— Я посмотрю, есть ли среди их личных вещей какие-то книги.
— Если это на самом деле шифр, эти книги должны быть основательно потрепаны.
Эллиот кивнул.
— Может ли быть две такие книги?
— Если они использовали две книги, то наши шансы равны нулю. Честно говоря, я не питаю особого оптимизма. Однако… — Он приподнял ту ногу, на которой не было ступни. — С тех пор, как меня чуток укоротили, времени у меня полно, так что я с радостью займу этой проблемой свой разум.
