— Так это ворон, — проговорила наконец Эдит, прервав неловкую тишину, висевшую с той минуты, как Джо зашла в дом Таунсендов.
— Да, мэм.
— Мы же договорились. Пожалуйста, зови меня Эдит, — напомнила ей миссис Таунсенд.
— Хорошо, Эдит. А я прошу вас называть меня Джо.
Она и не подозревала, что Таунсенды выстроят перед ней всех слуг, невзирая на ранг.
При виде ворона на всех лицах, кроме двух девчонок-судомоек и мальчишки лет восьмидевяти, видимо чистильщика обуви, отразился полнейший шок.
Детей явно заинтересовала огромная птица, да и та с интересом их разглядывала.
Джо всем представилась, поздоровалась с каждым из слуг, затем направилась вслед за бывшими хозяевами дома по лестнице в гостиную, но не в ту, где они были с Эллиотом во время прошлого визита. Сколько же здесь гостиных?
Лишь супруги Уилмот единственные из слуг словно и не заметили на ее плече птицу двух футов ростом. Дворецкий и экономка, как идеальные слуги, и бровью не повели при виде Ангуса, словно для английских пэров норма держать у себя в особняках птиц и диких животных.
Ангус, словно осознавая важность момента, вел себя примерно. Не считая редких интеллигентных «карр», он почти не издавал звуков, обходился без забористых словечек, свиста и других звукоподражаний, которые так любил. Его жутковатая способность имитировать человеческие голоса иногда поражала даже саму Джо. Он значительно расширил свой словарный запас за то время, что они работали в цирке, а кроме того, у него была склонность к запоминанию самых неподобающих слов и выражений. Джо время от времени и сама употребляла разные словечки, но очень надеялась, что ее подопечный не станет ими блистать сегодня.
Уилмот принес поднос с чаем, и огромный ворон в ожидании награды за хорошее поведение, вытянулся, разглядывая его содержимое.
Дворецкий поставил поднос на столик, и вдруг гостиную огласил крик:
— Сухаррик!
— Боже мой! — взвизгнула Эдит, хватаясь за грудь. — Оно разговаривает!
— Он.
— Прошу прощения? — переспросила миссис Таунсенд, испуганно глядя на птицу, словно опасалась ее дальнейших действий.
— Это самец, и его зовут Ангус, — терпеливо объяснила Джо, с беспокойством ожидая, что ворон начнет красть ее вещи.
— О…
Ричард рассмеялся, делая вид, что ситуация весьма забавна.
— Помнится, у моей двоюродной бабушки Вирсавии — вашей двоюродной прабабушки — был попугай — огромная синяя с золотом зверюга, — и его пренеприличнейший репертуар мог кого угодно ввести в краску. — Он покосился на Ангуса, покраснев от дурного предчувствия. — Э-э, он у вас…
— Обычно нет, — соврала Джо и повернулась к Уилмоту, который так и не ушел, любуясь происходящим. — Можно еще печенья — того, что с изюмом, — Ангус к нему неравнодушен. Прошу прощения: просто он привык получать награду за то, что был все это время таким хорошим мальчиком.
— Хоррошим, да! — отозвался Ангус, хрипло имитируя голос хозяйки.
Уилмот подал ей тарелку с одним печеньем. Джо взяла угощение и протянула Ангусу, как обычно, умилившись аккуратности, с какой ворон его принял.
— А что надо сказать, Ангус?
— Ваше здорровье!
Ричард и Эдит расхохотались, и даже на степенном лице дворецкого появилось что-то похожее на улыбку.
— Спасибо, Уилмот, — сказал мистер Таунсенд, положив конец представлению.
Когда дворецкий ушел, миссис Таунсенд занялась чаем.
— А где, кхм, Ангус живет? — спросил ее супруг.
— Со мной.
Эдит вскинула голову и отчаянно взглянула на мужа.
— Не лучше ли ему будет снаружи? На дереве? — неуверенно спросил Ричард.
— Днем он всегда улетает, потом спит, но в дикой природе не жил никогда и знает, что до наступления темноты надо вернуться домой.
Ричард, набрав в грудь воздуха, на мгновение задержал дыхание, медленно выдохнул и кивнул.
Эдит протянула Джо чашку черного чая и встревоженно покосилась на Ангуса.
— Он любит чай с молоком и двумя кусочками сахара, — сказала Джо и улыбнулась, когда у Эдит отвисла челюсть.
— А, вы шутите, — с видимым облегчением сказала та.
— Да, это Эллиот. Ангус не любитель чая. Виски — вот это ему нравится.
— Виски, — повторил Ангус, аккуратно поклевывая печенье.
— Это тоже шутка, — с усмешкой пояснила Джо.
Таунсенды нервно захихикали.
День явно предстоял очень, очень долгий.
— Боже, Джо, я так по тебе скучал! — выдохнул Эллиот, как-то ухитряясь не шевелить губами. На его красивом лице появилась прохладная аристократическая улыбка, когда супруги стремительно направились к нему, как два фрегата с пушками на изготовку: — О, рад встрече, миссис Таунсенд, мистер Таунсенд.
— Джозефина не говорила, что вы сегодня будете в числе гостей, — заметила Эдит, глядя на него так, словно он был комочком грязи, прилипшим к ее туфельке.
Джо с трудом терпела пренебрежительное отношение Таунсендов к Эллиоту, но ничего изменить не могла.
Подошел герцог Стонтон, и спокойно, как обычно, указал бывшим хозяевам особняка на их место и свое отношение к ситуации:
— Мы с Уингейтом вместе учились в Итоне и были соседями по комнате в Оксфорде. Это один из моих самых близких друзей.
