Слушая Франциску, король в первую минуту совершенно растерялся и не знал, что ответить ей, тем более что она упрекала его в нерыцарском поведении. Он всего более гордился прозвищем короля-рыцаря и потому мысль, что он мог погрешить в этом отношении, произвела на него крайне тяжелое впечатление. Не обращая никакого внимания на дорогу, он ехал наугад возле графини Шатобриан, которая никогда не казалась ему такой красивой, как в эту минуту. Щеки ее горели от волнения и жары, круглая шляпа с пером сдвинулась на затылок, роскошные черные волосы развевались по ее платью зелено-золотистого цвета.
Красота Франциски заставила короля забыть испытанное им унижение. Он следил с возрастающим интересом за неожиданной переменой в ее характере и обращении.
– Зачем ты прежде никогда не говорила со мной этим тоном! – невольно воскликнул король без дальнейших объяснений.
– Только сегодня ты принудил меня к этому! – возразила Франциска.
Разговаривая, таким образом, и занятые исключительно друг другом, они незаметно очутились на одном из окрестных парижских холмов, на который вряд ли король решился бы вступить в этот день, если бы сохранил присутствие духа и был способен соображать что-либо. Но теперь уже трудно было избежать зрелища, которое представилось их глазам. Огромная толпа народа поднималась на высоту; посреди ее виднелся человек в багрово-красной мантии, окруженный всадниками; за ним в черной телеге ехал худощавый старик с мертвенно-бледным лицом.
Король провел рукой по глазам, делая над собой усилие, чтобы припомнить, где он и что значит это странное зрелище. Между тем толпа, заметив издали короля, бросилась к нему с громким криком. Тут только он вспомнил, что находится на возвышенности Монфокон, служившей лобным местом для Парижа, и что бледный старик, простиравший к нему руки, не кто иной, как Семблансэ, которого Дюпра спешил отправить на виселицу.
– Что это значит? – воскликнула Франциска. – Опять толпа и крики!..
– Прочь отсюда! – поспешно проговорил король, схватив ее лошадь за поводья.
– Подожди одну минуту! ответила графиня, наклоняясь к шее своей лошади и прислушиваясь к крикам. – Слышишь ли, Франциск? Они кричат «Да здравствует король!» и благодарят тебя за смерть этого старика!.. Кто он такой?
– Прочь отсюда! Скорее!.. – воскликнул король, пришпорив до крови свою лошадь и таща за поводья иноходца графини. Он спешил удалиться от толпы и, не разбирая дороги, помчался в город, слабо освещенный последними лучами заходящего солнца.
Но и здесь король не нашел спокойствия. В тесных улицах заметно было необычайное движение; всюду раздавался неумолкаемый звон всех парижских колоколов. Король ехал с такой быстротой, что Франциска несколько раз едва не упала с лошади. Взволнованная событиями дня, она с лихорадочным любопытством допрашивала его, кто этот несчастный старик, осужденный на казнь?
Король ничего не отвечал ей. Она слышала только лошадиный топот и звон колоколов, далеко разносившийся по шумному городу, который все более и более погружался в ночной мрак.
Проехав город, король должен был остановиться, потому что ворота, выходившие на дорогу в Corbeil, были заперты. Слуги бросились вперед с громким криком: «Отворите ворота королю Франциску!»
Графиня Шатобриан воспользовалась этим моментом и спросила одного из телохранителей:
– Что значит шум в городе и колокольный звон?
– Повесили Семблансэ и умерла королева Клавдия! – ответил телохранитель.
Дела быстро приближались к развязке. Коннетабль Бурбон осаждал Марсель; Бонниве вернулся в Фонтенбло, и все со дня на день ожидали отъезда короля. Вопрос о регентстве и общественном положении графини Шатобриан особенно занимал придворных, но никто не мог сказать об этом ничего определенного, даже герцогиня Ангулемская, хотя король, увидевшись с нею в отеле Турнель, в день смерти королевы Клавдии, почти обещал поручить ей правление в свое отсутствие. Но герцогиня слишком хорошо знала своего сына, чтобы верить его обещаниям.
– Он не считает себя связанным собственными приговорами и решениями, каждый день придумывает что-нибудь новое и только в момент отъезда скажет окончательно, кто будет править государством в его отсутствие! – сказала герцогиня своему неизменному Доброжелателю Дюпра, который пришел к ней с известием о смерти Семблансэ. Прощаясь с ним, она поручила ему немедленно прислать к ней Флорентина.
Она знала, что молодой прелат был в Венсенне, и приписывала его советам благоприятную перемену в отношении короля к Франциске. Эта перемена была в высшей степени неприятна герцогине, и она решила во что бы то ни стало подкупить Флорентина и заставить его действовать в ее интересах.
