Подобное учение должно было неизбежно увлечь неверующего Флорентина, богато одаренного умом и фантазией, тем более что оно было в ходу среди самых знатных и наиболее уважаемых прелатов Парижа. Это была своего рода религия, но несравненно более податливая, которую каждый мог расширить или сузить по собственному усмотрению. Для Флорентина она имела особого рода обаяние, так как здесь все было ново для него. В эту первую пору увлечения, когда для него не существовало никакой критики, встретил он в пустых комнатах Франциски знакомого ворона, который показался ему каким-то роковым предвестником. Ворон играл важную роль в магии при всех колдовствах. Знаменитая книга доктора Фауста «Miracul, Kunst und Wunderbuch», или «Черный Ворон», была известна во Франции; и Флорентин не только знал ее по заглавию, но изучил ее содержание. Под этим впечатлением он не решился ни минуты оставаться наедине с вороном и с ужасом бросился от него в галерею Франциска I через потаенную дверь, которая тотчас же закрылась за ним.
Герцогиня Луиза жила в самой отдаленной части тогдашнего замка Фонтенбло. Флорентину пришлось перейти весь двор и длинный мрачный коридор с арками, чтобы отыскать флигель, в котором находились покои герцогини. Она намеренно искала уединения, так как у нее всегда были дела, которые она должна была скрывать от придворных. Только этим и можно объяснить, почему она поместилась в самой старой и тесной части прежнего охотничьего дома с узкими окнами и комнатами, в которых некогда останавливался Людовик IX, посещая Фонтенбло.
Когда Флорентин вошел в комнату, где сидела герцогиня, он увидел Бонниве, который, окончив визит, подал руку стоявшей возле него красивой молодой даме. Глядя на Бонниве, трудно было заметить, что он вернулся из неудачного похода и что его считают виновником понесенного поражения. Он был так же весел, как всегда, многозначительно поцеловал руку герцогини и, указывая глазами на молодую даму, спросил, как прикажет ему поступить в настоящем случае неизменно милостивая к нему герцогиня Ангулемская.
– Будьте благоразумны хотя раз в жизни! – поспешно ответила герцогиня, понизив голос. – Осталось всего несколько минут; нужно воспользоваться ими! Король принимает ванну в красном павильоне; как только он выйдет оттуда, поспешите представить ему эту даму; он будет в хорошем настроении духа и милостиво примет ее.
Бонниве молча поклонился.
– Вооружитесь мужеством, моя милая, – добавила герцогиня, обращаясь к молодой даме с ласковой улыбкой. – Вы можете совершенно откровенно говорить с королем. До свидания. Уведомьте меня о результате, Бонниве; я останусь дома до самого обеда.
Бонниве вышел из комнаты с дамой. Герцогиня бросила долгий испытующий взгляд на молодого прелата. Она молчала, зная по опыту, что при всяких переговорах проигрывает тот, кто заговорит первый, хотя бы дело касалось давно решенного вопроса.
Флорентин не выдержал ее взгляда и, опустив глаза, сказал:
– Вы приказали мне явиться к вам, герцогиня…
Он остановился, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.
– Вероятно, вы получили это приказание от других. Я даже не упоминала об этом! – возразила она, улыбаясь.
– В таком случае прошу извинить меня! Если произошло недоразумение, то в этом виноват господин канцлер Дюпра. Я приехал в Фонтенбло по его приглашению.
– Скажите, пожалуйста, вы не видели еще сегодня графини Франциски? Она теперь не помнит себя от удовольствия. Новый способ кокетства, который она применила к моему сыну по вашему совету, вполне удался ей. Вот почему ваше посещение так удивило Флорентин почувствовал, что почва колеблется под его ногами. Против всякого ожидания, Франциска была в полной силе, а он хотел изменить ей и мог таким образом сделать непростительный промах. Он пробормотал сквозь зубы несколько уклончивых слов.
Герцогиня не прерывала его и опять устремила на него свой назойливо пристальный взгляд, приводивший его в смущение.
– Вы не знали этого, господин прелат! – сказала, наконец, герцогиня после продолжительного молчания. – Вы в нерешимости к чьей партии примкнуть и явились в Фонтенбло, чтобы условиться со мной относительно вознаграждения в случае, если перейдете на мою сторону! Поговорим откровенно, без всяких уверток. Вы еще настолько неопытны, что никого не обманете ими и даже сами не сумеете оградить себя от обмана. Если бы графиня Шатобриан действительно пользовалась таким могуществом, то неужели я, зная, что вы колеблетесь, встретила бы вас подобным известием!
– Вы напрасно считаете меня таким нерешительным, – возразил Флорентин, делая над собой усилие, чтобы говорить прямо. – Мои колебания кончились, когда в день смерти королевы Клавдии я убедился в полной неспособности Франциски к политике и узнал из книги судеб, что ей суждено погибнуть без защиты со стороны короля.
– Я не воображала, что ваши книги написаны таким понятным языком и что из них можно узнать такие интересные подробности.
