– Позвольте мне кончить мою мысль. Я готов бросить графиню Шатобриан без малейших колебаний, потому что служу только тому, кто имеет действительную силу и могущество, а не мимолетный успех. Но до сих пор я не мог узнать, кто, собственно, пользуется прочным влиянием при французском дворе!
– Однако вы становитесь невежливым, что также показывает вашу полную неопытность, извольте, я скажу вам, кто, по всем вероятиям, достигнет наибольшего могущества при нашем дворе. Вы видели даму, которая была здесь с Бонниве? Ее ожидает блестящая будущность…
– Не спорю. Но это случится лет через двадцать, не раньше. Такая далекая будущность может представлять интерес для мечтателей, но не для нас.
– Как! Через двадцать лет? Это очень оригинально! Вы забыли, что вопрос идет о влиянии, которое может оказать на короля молодость и красота. Вы сегодня положительно не в ударе, мой дорогой Флорентин.
– Эта шестнадцатилетняя дама, может быть, имеет все задатки для успеха, но пока они в зародыше, а теперь я ничего не вижу в ней, кроме мимолетной прелести, свойственной ее летам.
– Разве вы знакомы с ней?
– Диана де Брезе была у меня в Париже восемь дней тому назад, когда я считал себя еще связанным с участью Франциски. Графиня де Брезе казалась мне настолько неопасной, что я сам настоятельно уговаривал ее приехать в Фонтенбло и явиться прямо к королю. Вдобавок я дал ей некоторые наставления относительно того, как понравиться вашему сыну и тронуть его сердце.
Флорентин торжествовал в свою очередь. Узнав тайну герцогини и принятый ею план действий, он смело встретил ее взгляд.
Герцогиня заметила это и, переменив тон, ласково пригласила красивого прелата сесть рядом с ней, указав ему рукой на кресло.
– Как жаль, – сказала она, – что так трудно или, вернее сказать, невозможно прийти с вами к какому-нибудь соглашению.
– Вы ошибаетесь, герцогиня. На меня можно скорее положиться, чем на большинство людей; у меня нет никакой преобладающей страсти; от вас зависит удовлетворить мое единственное стремление.
– Какое стремление?
– Желал бы достигнуть высокого положения в духовной иерархии и получить место епископа.
– Следовательно, кто пообещает вам это место, тот может рассчитывать на вашу верную службу, пока вы его не получите?
– Я буду верно служить тому, кто даст мне место епископа и со временем доставит мне еще больше услуг.
– Вы думаете, что это может сделать особа, которая будет править государством в отсутствие короля?
– Я убежден в этом.
– Вы уверены, что через несколько дней я буду назначена правительницей Франции?
– Да.
– Значит, вы отказались от нелепой надежды, что ваша графиня достигнет такого высокого положения?
– Я употреблю все усилия, чтобы эта надежда не осуществилась.
– Это сделается само собой, без всяких хлопот с нашей стороны. Я не понимаю, как могло явиться у меня подобное опасение. Мой сын совершенно успокоил меня относительно этого.
– Король сам не знает, как он поступит в решительную минуту, – возразил Флорентин. – Его обещание тем более ненадежно, что, по вашим словам, он опять увлекся графиней. По всем вероятиям, это случилось таким образом, что в ней заговорила благородная кровь Фуа: она приняла смерть Семблансэ за личное оскорбление, потому что была его усердной заступницей, и потребовала от короля удовлетворения или полного разрыва. Король почувствовал, что поступил опрометчиво, и, увидев в ней большую нравственную силу, нежели он предполагал, решил загладить свою вину. Любовник в этом случае всегда впадает в преувеличение; никакое вознаграждение не кажется ему достаточным, а тут представляется самый легкий способ дать удовлетворение любимой женщине, передав ей регентство. То, что кажется нелепым человеку в хладнокровном состоянии, то становится для него вполне естественным, когда он увлечен страстью. Не упускайте также из виду смерти королевы Клавдии, которая должна была усилить притязания графини. Робость ее исчезла и она смело заявила свои права, что должно было произвести благоприятное впечатление на короля, так как она держала себя совершенно иначе при жизни королевы. Поверьте, герцогиня, то, что вы считаете нелепым и несбыточным, может осуществиться самым неожиданным образом, если мы не примем против этого каких-нибудь действенных мер.
– Вы хотите придать особенную цену тем услугам, которые можете оказать мне, перейдя на мою сторону.
– Я окажу вам не последнюю услугу, если мне удастся отговорить вас не делать никаких попыток прельстить короля шестнадцатилетней Дианой, хотя я убежден, что адмирал Бонниве поведет дело наилучшим образом.
– Почему вы хотите отговорить меня от этого?
– По весьма основательной причине, что Диана пока настолько ничтожна, что отдастся королю без всякого сопротивления и не возбудит в нем никакого серьезного чувства. Он вернется к прежней возлюбленной и постарается загладить свою случайную измену тем или другим способом…
При этих словах в комнату вошел Бонниве с таким торжествующим видом, что не могло быть никакого сомнения в том, что все удалось как нельзя лучше.
