— Стефания, ты что задумала? — одновременно спросили Ахмед и Джамиль.
— Будем ловить подлеца на живца, — ответила она с хитрой улыбкой.
— Стефания, лучше мы поймаем их, ведь они знают, что мы здесь. Равшан, кто мог рассыпать здесь цветы? Как они смогли так быстро это сделать? — спросил Ахмед.
— Романо был с тобой на охоте? — Назар, подошёл ближе к Равшану.
— Нет, не он, его слуга. Зорик вместе с Лео отправились вперёд, оповестить деда, что у нас гости. Лео — это мой помощник и близкий друг. Он не мог меня предать, — ответил Равшан, взглянув на Ахмеда с недовольством.
— Лео не мог, но Зорик мог нас узнать. Если он тот, кто ушёл вместе с ними… — задумался Ясень.
— Тогда вместе с ними ушли двенадцать жителей, — добавил Назар.
— Равшан, куда ведут окна? — Джамиль пытался разглядеть как лучше выдавить окно, не наделав лишнего шума.
— На холм, — ответил Равшан.
— Стефания, Маришка, Злата и Риса, мы сейчас попробуем выдавить окно. Вам нужно незаметно вылезти и спрятаться за холмом. Там густые кустарники, а мы постараемся их задержать, — распорядился наместник, одновременно нащупывая слабые места в раме.
— Ясень, нужно предупредить Дэна, — добавил он, повернувшись.
— Джамиль, мы никуда не пойдём, — возразила графиня, поднимая руку. — Они ждут, что мы уснём, надышавшись цветами. Они сами придут. Если мы упустим их сейчас, они продолжат вредить людям, только ради своей выгоды.
— Ясень, иди к деду Томасу вместе с Равшаном и скажи, что мы уснули, — настаивала она.
— Стефания, опять? — недоумевал Джамиль, скрестив руки на груди.
— Пожалуйста, услышь меня, — произнесла она, глядя ему в глаза. — Им нужна я. Он не упустит такую возможность.
— Хорошо, что ты предлагаешь? — сдался наместник, тяжело вздыхая. В такие моменты ему хотелось спрятать её в карман, и не выпускать.
— Джамиль, мы рискуем, — возразил Ахмед, недовольно хмуря брови.
— Ахмед, давай сначала выслушаем Стефанию, а потом решим, — он посмотрел на брата.
— Хорошо, но мне не нравится ваша затея, — подняв руки, отступил на шаг Ахмед.
— Стефания, говори.
— Для начала, ничего не пить и не есть… — начала она, сосредоточиваясь на своих мыслях.
Романо прищурился, обдумывая услышанное. Если Зорик не врёт, это может стать его шансом. Золотарий наконец благоволит ему, и сытная жизнь снова в пределах досягаемости. Всё, что он делал раньше, было оправдано. Он — хозяин самой судьбы, и никакая тварь не смеет ему указывать. Тем более теперь, когда золотая пыль осыпала его плечи своим благословением.
— Ты уверен, Зорик? — Романо нахмурился, но в его глазах блеснул огонь.
— Да, хозяин, — Зорик, поникнув, склонился ещё ниже, почти касаясь землёй. Его голос дрожал от страха. — Ваш бывший раб сказал: "Графиня и её люди спят, и я не смог их разбудить."
Губы Романо растянулись в жестокой ухмылке.
— Хорошо… — пробормотал он, погружаясь в мысли. Зорик, скрючившись в жалкую позу, замер, будто хотел стать невидимым, зная, что любая ошибка может стоить ему жизни.
— Какой отличный подарок сделал мне Золотарий! — Романо потирал ладони, с блеском злорадного безумия в глазах. — Сам привёл мне в руки эту рыжую тварь.
Зорик, пытаясь угодить хозяину, предложил с хриплой ноткой в голосе:
— Хозяин, может, я её по горлу и всё? — он смотрел на Романо с преданностью верного пса, готового выполнить любой приказ.
Романо остановился и смерил его ледяным взглядом.
— Нет, — голос его был полон холодной решимости. — Это не пара простолюдинов, которых мы столкнули с горы. Это сама Графиня. Здесь нужна осторожность, точность… как у ювелира. — Он обошёлся вновь дом, как охотник, выжидающий свою добычу.
Его улыбка становилась всё шире, как у человека, который уже чувствует победу на кончиках пальцев.
Открыв потихоньку входную дверь, он крался по коридору и настороженно заглядывал в комнаты. И вдруг его сердце взорвалось от гнева, когда он увидел в третьей комнате мирно спящую графиню. Она лежала так беззаботно, и не осознавала, что на неё смотрит сама Смерть. Он подошёл ближе к лежанке, и заметил, что кроме Стефании, рядом, на тюфяках расположились ещё две женщины. Но его целью была лишь одна — та, из-за которой он лишился руки и власти. Его ярость искала выхода, его мир гнева сосредоточился на одной женщине, которую он пришёл убивать.
Её лицо вызывало у него волны жгучей ненависти. Она была причиной его изгнания с позором на глазах рабов. Она сделала его жалким падальщиком за добычей, убивающим и грабящим одиноких путников в поисках куска хлеба.
И когда он уже был готов смириться с жалкой участью, ему несказанно повезло. Сидя под окнами таверны и прося милостыню, он собирался уходить, когда случайно подслушал разговор между хозяином таверны и его знакомым.
— Ты точно закопал серебряные?
— Да, у порося под корытом.
— Смотри мне, а то чем мы за лес расплачиваться будем?
— Да точно тебе говорю…