— Я сказал, отпусти её! — Джамиль сделал шаг вперёд, его голос стал ещё глубже, опаснее. Его гнев был ледяным — пугающе спокойным. Он шагнул ближе, его руки медленно поднялись, но не для атаки, а чтобы показать, что он готов к переговорам.
— А что если я не отпущу? — Романо издевательски усмехнулся, но его улыбка была натянутой, глаза метались, как у затравленного зверя. — Думаешь, ты победил? Нет, она уйдёт со мной! — его рука, сжимающая нож, дрожала, и он сильнее прижал лезвие к горлу Стефании. Тонкая красная полоска крови проступила на её коже, и она тихо застонала от боли.
— Графиня, открой глаза! — закричал Романо, его голос стал истеричным, пронзительным. — Я хочу видеть, как ты умираешь!
Он засмеялся — смех этот был хриплым, рваным, будто он был на грани безумия. Он понимал, что его план провалился, но всё ещё держался, отчаянно цепляясь за остатки контроля.
— Я сказал, отойди от неё! — повторил Джамиль, и в его голосе уже не было угрозы — только безжалостная решимость.
— Никогда! — выкрикнул Романо, надавив ножом ещё сильнее.
— Стефа, сейчас? — шепнул кролик.
— Да! — твёрдо ответила графиня, открывая глаза.
В мгновение ока кролик подпрыгнул, впиваясь когтями в лицо Романо. Тот, ошеломлённый болью и неожиданностью, отступил назад, выронив нож, пытаясь смахнуть яростный комок шерсти.
Король, оттолкнувшись от груди Романо, ловко вернулся на лежанку, выкрикивая:
— Джамиль, сейчас!
В тот же миг Назар и Неон синхронно пронзили мечами тело Романо. Кровь брызнула на каменный пол, и бывший староста рухнув на колени, захрипел. Его лицо исказилось в болезненной усмешке, которая больше походила на звериный оскал. Глаза, горящие последней злобой, медленно поднялись на Стефанию, стоящую неподалёку с кроликом в руках.
— Я буду ждать тебя, рыжая… — прохрипел он, каждая его фраза звучала, как проклятие. — Ты не ступишь на звёздную тропу… — его окровавленные губы дрожали, а голос, казалось, исходил из самого ада. — Я не позволю… До встречи в тумане!
Он ещё пытался выдавить что-то из себя, но в этот момент Джамиль, не колеблясь ни секунды, быстрым и точным движением отсёк ему голову. Клинок скользнул по воздуху, словно разрезая не только плоть, но и последние остатки угрозы. Голова Романо с глухим стуком упала на землю, а его безжизненное тело свалилось, обмякнув у ног Джамиля.
Оттолкнув его ногой, Джамиль поспешил к побледневшей Стефании.
— Любимая, ты как? — Джамиль замер на мгновение, растерянно смотря на кровь, которая просочилась на вороте её платья.
— Я… Джамиль, мне как-то… — еле слышно прошептала Стефания. Она прижала руку к ране на горле, другой — крепко сжала кролика. Кровь начала пропитывать её пальцы и стекать вниз, окрашивая мех лопоухого в алый цвет. Её лицо побледнело, веки начали тяжело опускаться, и она пошатнулась, теряя равновесие.
Ахмед и Джамиль бросились к ней, успев подхватить прежде, чем её тело коснулось пола.
— Лекаря! Быстро! — рявкнул Ахмед, его голос пронзил воздух, как гром среди напряжённой тишины.
Ослабевшая хватка Стефании дала кролику свободу. Лопоухий выскользнул из её рук, испачканный кровью, и тревожно отпрыгнул в сторону.
— Стефания, милая… Лекаря! Срочно! Стефанияяя! — голос Джамиля сорвался в отчаянный крик, он прижал её к себе, чувствуя, как холодеет её тело.
"Мне приснился забавный и яркий сон — будто мир был соткан из разноцветных лент, которые танцевали вокруг меня, создавая удивительные желания. Я оказалась в саду, где деревья вместо листьев были усыпаны серебристыми арбузами и персиками, а рядом журчала река из сладкого пунша с лимоном. Ветер доносил запах моря, и в нём угадывались ароматы бекона и свежего хлеба, такого чёрного и мягкого, что его хотелось взять прямо с воздуха, и намазать маслом.
Затем я оказалась среди цветущих полей, где на каждый шаг под ногами распускались радужные и золотые пионы, а в руках у меня был букет земляники, который, казалось, источал солнце. На мне было платье из бабочек, а рядом на ветке висело второе — с золотыми пчёлам, ожидающее момента, когда я решу его надеть. К нему как по волшебству появлялись лабутены и маленькая сумочка прада, идеальная для прогулок по этому волшебному саду.
Море манило вдали, и я отправилась к нему босиком, чувствую, как песок ласкает мои ноги. Солнце играло на поверхности воды, а воздух был напоён ароматами духов с нотками морских камней и древесины. Где-то рядом послышался смех, и я заметила маленького белого кролика, прыгающую по холмам, он был такой невесомый, как облако.
Я обнимала его, ощущая под пальцами мягкую шерсть, и смеялась — так легко и радостно, будто весь мир был соткан из счастья. Я напевала, взлетала в небо на цветочных качелях и, обходя ручьи и заводи, чувствовала, что вот-вот наткнусь на нечто волшебное, как из детства."
— Ну так вот, посидели мы, выпили отвару, а я ей и говорю: "Милая Розитта, как вы смотрите на то, чтобы мы вместе встретили рассвет?" — ухмыльнулся величество. — Так и появились чайные розы.
Ахмед, повернулся к кролику, и тихо спросил: