— Стефа, примерь эту корону! Она с черными бриллиантами! — потянув за собой тяжёлый головной убор, величество подошёл к ней.
— Ты Плюшкин! Я замуж выхожу, а не королевский двор собираю! — Лопоухий с улыбкой взглянул на нее, но затем, прищурившись, добавила: — Это что за гадость? Опять твои заморские зверюшки? Что за Юшкин такой?
— Плюшкин — это тот, кто тащит всё в дом, хранит накопленные богатства и в один прекрасный день лишается всего. Хотя это не твой случай, ты скорее всего Клептоман, собирающий всё, что плохо лежит. — Подняв корону, она надела её на голову и посмотрела вниз.
— То ли поблагодарила, то ли обругала, я так и не понял. Стефа, у тебя нет настроения? Где свадебный мандраж? Скоро Порша и Богдана придут! Что с тобой происходит? Ты нервничаешь из-за Джамиля? Ты не уверена…
— Да, войдите, — ответила Стефания на стук в дверь.
— Ну вот, видишь, Порша и Богдана пожаловали … Джамиль? — воскликнул лопоухий, резко оборачиваясь.
Стефания встретилась с черным взглядом, как самая тёмная ночь, и целый океан противоречивых чувств внезапно захлестнул её сознание. Комок в горле сдавливал дыхание. Глубоко вздохнув, она подошла к окну и закрыла глаза.
— Ваше Сиятельство, что привело вас в мои покои? Что за срочность? — спросила она с дрожью в голосе, стараясь взять себя в руки.
— Стефания, я хотел бы поговорить с тобой наедине, — произнёс Джамиль, взглянув на величество и Милашку.
— Стефа, возьми меня на ручки, — он настойчиво подёргал низ длинного халата. Стефания, сняв корону, положила её на пол и подняла величество на руки.
— Стефа, просто будь собой, не слушай сердце, слушай разум! — прошептал лопоухий, обнимая её за шею своими мягкими лапками. Погладив её по щеке, он спрыгнул на пол и окатил Джамиля пристальным взглядом.
Махнув головой Милашке, они вышли в приоткрытую дверь, оставив Стефанию с Джамилем наедине.
— Стефания… повернись ко мне. Мне нужно многое тебе сказать. Умоляю, посмотри мне в глаза. Я виноват перед тобой и нашими детьми. Прости меня…
Приподняв голову и взглянув на яркое послеобеденное солнце, Стефания тяжело вздохнула и закрыла глаза, не в силах сдержать слёзы. Она ждала этих заветных слов многие годы. Два простых слова, которые могли разрушить все преграды, самые крепкие стены и которые стоили всех сокровищ мира.
— Стефания, прости меня за то, что оставил тебя. Прости за то, что не поверил. Прости за то, что тебе пришлось одной растить наших детей. Прости, что я не был рядом, когда ты нуждалась во мне. Прости меня, любимая.
Четырнадцать долгих лет я жил, как в тумане, запутавшись в своей глупости. Весь последний год я не знал, как рассказать тебе о своих чувствах. Я тысячи раз собирался написать, но не мог подобрать подходящих слов. Как сказать любимой женщине, которую предал, о своих чувствах? Стефания, из-за своей ревности и злобы я только вчера узнал, что Зорина и Ореон — мои. Приехав сюда, я был готов принять их, и меня не волновало, кто их отец. Но я так глубоко ошибался. Они мои! Мои!
Почему ты не написала мне? Почему не намекнула? Почему позволила мне все эти годы гоняться за призрачным счастьем? Я знаю, я виноват перед тобой. Прости меня, любимая, умоляю…
Подойдя к Стефании, он обнял её со спины, вдыхая знакомый и родной запах её волос. Две слезы, горечи и сожаления, скатившиеся по его щекам, обожгли лицо. Он столько лет искал то, что когда-то оттолкнул своими собственными руками. Он разорвал свою душу и сердце на тысячи частей, только потому что ему показалось…
— Джамиль, я много раз представляла наш разговор. Тысячи раз хотела сказать тебе, что ты ошибаешься. Я видела тебя в лицах наших детей, и, признаться, я ненавидела тебя многие годы. Только за то, что ты оставил меня и наших детей одних. Но я никогда не показывала свою любовь или ненависть к тебе. Всё это я заперла глубоко в душе, как и саму себя, на долгие годы одиночества.
Моя душа и сердце плакали все эти годы. Ночами, в тайне от всех, я рыдала в подушку, боясь открыться кому-либо. Я разговаривала с тобой все эти годы. Я кричала, ругалась, радовалась, представляя твой образ — призрачный, но такой близкий.
— Ты хочешь моего прощения? Я прощаю тебя, Джамиль! Я давно тебя простила. Мы оба виноваты в том, что с нами случилось…
Наконец, повернувшись к нему, она взглянула в его глаза.
— Ты моя страсть и боль, ты мой огонь, сжигающий всё на своём пути…
Не успела она договорить, как его губы накрыли её в обжигающем поцелуе.
— Ну вот и всё! — тихо сказала Богдана, закрывая дверь и бросая взгляд на Поршу. — Пойдём, не будем им мешать. Нужно сказать Ахмеду. Ты со мной или одна?
— Я сама расскажу брату. Ты просто будь рядом, — ответила Порша, нервно сжимая платок в руках.
— Порша, а что мы скажем сотням приглашённых гостей? Как думаешь, свадьба состоится?
— Я ничего в такие минуты думать не могу! Золотарий — мне свидетель. У меня от стресса коленки трясутся, и вообще, я проголодалась. Давай сначала на кухню сходим, мне нужны силы. Если я сейчас не съем хотя бы штук десять корзиночек с кремом, я упаду в обморок!