— Давайте поймаем их, как на охоте, — проговорил я, собравшись с мыслями.
Важно привести в порядок свои владения прежде, чем заниматься другими делами. К тому же, это уберет преграду, которая может помешать мне внедрить систему централизации.
— Охоте? Мой господин, вы о чем? — Шарлотта показала свое удивление. Она не уловила смысла «охоты», о которой говорит мой намек. — Но ведь среди них барон Чернов, ваш родственник.
— Мне все равно, кто они. Они уже предали меня раз, могут сделать это снова. Для безопасности нашего будущего лучше избавиться от них сейчас, — я объяснил Шарлотте.
Мне не нравится идея разделения власти с этими вероломными дворянами. Поэтому я отдал приказ:
— Шарлотта, передай Ульриху, чтобы он явился ко мне в офис.
Смотрю, как Шарлотта поспешно направляется с моим поручением, и мои мысли переключаются на Жанну.
— Мне пора вернуться в офис. Давай встретимся на ужине.
Жанна лишь кивает. Она понимает мою занятость и… мою решимость. Я не дам своему врагу сбежать, и если они это попытаются, я буду ждать подходящего момента для удара. Она видела это, в день предательства Радовида, поклявшись преследовать своего брата до конца. При мысли о том дне у нее до сих пор мурашки бегут по спине.
Я перехожу в свой офис. Сразу после того, как сажусь за стол, ко мне приходит Ульрих.
— Мой господин, чем могу помочь? — он говорит с уважением.
Без лишних слов, я приказываю своему главному рыцарю:
— Ульрих, отправь три батальона и арестуй трех баронов со всеми их родственниками. Ни один не должен уйти. Собери их в Корково. Я намерен встретиться с ними лично.
Он удивлен, но понимает. Ульрих не жалуется, не возражает. Для многих благородных семей исчезновение этих баронов важно, особенно для верхушки общества. Но такая логика не относится ко мне. У меня за плечами хороший опыт уничтожения родословных.
— Молюсь, чтобы судьба трех баронов была милостивой. Хотя сомневаюсь, что они на это надеются, — говорит он.
Ульрих приступает к выполнению моего приказа, как я и велел.
На следующий день Ульрих выдвинулся вместе с тремя батальонами. У каждого из них было разное назначение, но цель у всех одна.
Естественно, эта новость распространилась среди горожан через таверну и разговоры внутри города. Невозможно было скрыть такую важную информацию. В особняке, где служили многие девушки, лишние уши всегда находились в курсе событий. Я не стал порицать их или принимать какие-либо меры. Понятно, что людей интересует то, что происходит. Моя публичная деятельность ставит меня в центр внимания.
Мне важно, чтобы люди поняли, почему я сделал это решение. Я не хочу, чтобы меня стали воспринимать как жестокого господина. Мой облик и репутация имеют для меня большое значение.
Через неделю после их отъезда я отправился в путешествие в Корково. По дороге я наслаждался зеленью леса. С самого начала противостояния с императорской семьей меня засыпали хлопоты. Редко удавалось найти время для отдыха.
Часто мне попадались торговцы, следующие в направлении Мраморного и обратно. Я глубоко погружался в свои размышления, наблюдая за ними. В душе я жалел о своей судьбе.
Сказать, что я ничего не чувствовал, было бы неправдой. Я чувствовал глубокую усталость от всего, что произошло с момента моего прибытия в этот мир. Весь этот беспорядок, вызванный войной два столетия назад, продолжал оставаться ощутимым.
Три дня прошли без происшествий. Время пролетело незаметно. Я, наконец, увидел стены Корково.
Ульрих ждал меня уже несколько дней и встретил меня по прибытии. Он уважительно поклонился мне, когда я вышел из кареты.
— Ты выполнил мое задание, Ульрих?
— До последней буквы, мой господин.
— Отличная работа. Давай встретимся с ними.
С Ульрихом рядом, я направился к особняку Корково, где были заключены все три барона.
Ульрих толкнул массивную деревянную дверь с двойными створками, на которой блеснул золотой герб Корково. Взгляды десятков пар глаз обратились ко мне. Все были в замешательстве. Разницы между ними и нищими не было — аура благородства исчезла.
— Мой господин…
— Мой господин…
— Мой господин…
Все старались заговорить. Возможно, они думали, что я испытывал к ним сочувствие и готов был прощать их ошибки. Однако мои намерения были далеки от прослушивания их аргументов:
— Пожалуйста, прекратите и дайте мне высказаться первому. Принесите стул, чтобы я мог сесть.
Солдат доставил стул для меня. Я лениво опустился на него, перекрестив ноги. Взгляд скользнул по лицам баронов: страх, гнев, униженность, неуважение, и, удивительная уверенность. Я взял лист бумаги, прежде чем начать разговор прочитал:
